Монетарная применимость Биткойна

14
ПОДЕЛИТЬСЯ

Явление Биткойна миру десять лет назад, как новой финансовой системы, вызвало живейший интерес в области монетарной  экономики.  После столетия полностью национализированных систем производства денег и около пяти десятилетий государственного стандарта неразменных бумажных денег битва за устойчивую валюту казалась давно проигранной.  Возврат к золоту, даже в кругах австрийских мыслителей и мыслителей свободного рынка, становился все менее практичным подходом, и казалось, что ничего не остается, кроме как ждать неизбежного краха современной денежной системы, к которому мы, пожалуй, приближались уже несколько раз [1]. Борьба на интеллектуальной арене, похоже, также завершилась как с академической точки зрения, так и с точки зрения широкой общественности.  За очень редкими исключениями, как, например, в случае Фридриха Хайека (Friedrich Hayek), большинство видных экономистов, признанных общественностью, являлись последователями Кейнсианского монетарного подхода. Поэтому они и поддерживали монетарный национализм [2] и введение бумажных денег в качестве законного платежного средства, как экономически эффективной альтернативы золоту, так и средства для государственного финансирования и «тонкой настройки» национальной экономики.

В то время как общественная и научная борьба за стабильные деньги могла быть объявлена проигранной, развитие новых технологий повлекло открытие новых границ, и начался поиск цифровой альтернативы деньгам. Небольшая неорганизованная группа, состоящая в основном из отдельных компьютерных ученых и криптографов, называемая Cypherpunks («Шифропанки»), начала изучать новые возможности компьютерных сетей и криптографии с целью сделать людей более свободными, что включало в себя попытки по созданию открытых цифровых денег. Благодаря новаторским работам Дэвида Чаума (David Chaum) (DigiCash) по цифровым платежам и другим различным последующим исследованиям и практическим инициативам, особенно, Адама Бэка (Adam Back) (HashCash), Вей Дая (Wei Dai) (b-money), Ника Сабо (Nick Szabo) (BitGold) и Хэла Финни (Hal Finney) (RPOW), такие попытки ввести цифровые деньги начали накапливаться. Эти усилия, хотя и были интересны своими достоинствами, всё же не смогли либо создать работающую систему, либо набрать достаточную силу, чтобы оказать какое-либо существенное влияние на финансовые вопросы.

Введение Биткойна, примерно в конце 2008 года, можно, пожалуй, отметить как самый важный поворотный момент в денежных делах с 1971 года, когда произошел крах Бреттон-Вудской системы (Bretton Woods system), что и привело нас к неразменному бумажному стандарту сегодня. Хотя и не сразу, рост Биткойна как новой формы денег начал ускоряться. Теперь, примерно через десять лет после его создания, он регулярно попадает в заголовки новостей и даже обсуждается в Конгрессе США. Дикий успех Биткойна привлек много внимания к области денежной экономики и возродил проигранную битву за стабильные деньги.

Поначалу Биткойн получал лишь незначительное внимание и исключительно скептическую реакцию с обеих сторон, которые считали его не более чем пузырем или мимолетным трендом.

Однако с течением времени и с каждым годом рост Биткойна ускорялся, он начал получать некоторое внимание, приобретая своих интеллектуальных союзников и соперников. Из всех экономических школ феномен Биткойна казался подходящим только под теорию австрийской школы. Там он в настоящее время всё ещё обсуждается с большим энтузиазмом среди своих многочисленных сторонников и скептиков.

С другой стороны, в рамках всех остальных экономических школ Биткойн по-прежнему рассматривается в основном как пузырь, «рыночная иррациональность» или тренд, который вот-вот рухнет. Несовместимость Биткойна как денег, не подкрепленных властью правительства, с их экономическими теориями в целом и их идеями в области денежно-кредитной экономики в частности, полностью скрыла от них простую возможность появления новых денег вроде Биткойна. Несмотря на довольно небольшую (но растущую) поддержку и сильную оппозицию со стороны академических кругов, Биткойн непрерывно развивался и утвердил свой валютный статус как более экономически значимый, чем многие национальные валюты [3].

Рыночная капитализация Биткойна
Рисунок 1. Рыночная капитализация Биткойна в сравнении с национальными валютами и драгоценными металлами. Источник

На данный момент уже стало ясно, что Биткойн больше нельзя игнорировать, но его следует тщательно изучить и исследовать. Похоже, что понимание его природы может выявить как причины его успеха, так и приблизительное ожидание того, что его ждет в будущем. В предыдущих двух статьях [4] я изложил некоторые основы понимания экономики денег, их природы и сущности с точки зрения австрийской школы. Мы начали с изучения природы денег как наиболее продаваемого товара, который налагает на своих держателей наименьшие экономические издержки для будущего обмена. Затем мы продолжили исследовать различные факторы, влияющие на реализуемость (рыночную привлекательность) товаров, и, следовательно, на вероятность их появления в качестве денег на рынке [5]. В этой статье мы используем это знание и применим его к Биткойну, исследуя его с точки зрения денежной экономики.

Денежные свойства Биткойна

Общие денежные свойства, влияющие на пригодность товара для использования в качестве денег, такие как его делимость, портативность и долговечность, обычно присущи физическому составу самого товара. Физические ограничения, вызванные этим, в течение многих лет сильно влияли на конкретную сущность денег. Например, физическое ограничение деления золота на достаточно мелкие номиналы для использования в транзакциях с низкой стоимостью препятствовало его (физическому) использованию во многих сделках, вынуждая людей прибегать к таким менее ценным металлам, как серебро и медь, а позднее и к денежным сертификатам.

Появление Биткойна как первой цифровой формы денег позволило нам обойти эти «физические» ограничения денег и масштабировать их до почти безграничных пределов цифровой сферы. Для того чтобы понять, как Биткойн позволяет нам это улучшение денежных свойств, требуется базовое понимание того, как он работает, и как Биткойн представлен в цифровом виде. Биткойн, в своей “первичной” форме, является программным обеспечением, которое автоматизирует достижение консенсуса по поводу владения (условия, при которых разрешается тратить) единицами Биткойна. Другими словами, Биткойн в таком грубом виде — это список расходуемых сумм и условий их расходования.

Поскольку Биткойн, в отличие от предыдущих денежных активов, основан не на физическом владении, а на соглашении по условиям его расходования, мы должны разделить обсуждение его ограничений на два уровня консенсуса. Первый, который обычно называют ончейновым, — это уровень глобального консенсуса, который мы только что описали. Он является окончательным источником истины для определения прав собственности на Биткойн-единицы. По своей природе, будучи обязательным для всех его участников, уровень глобального консенсуса является относительно жестким и ограничительным. Таким образом, это дает нам несколько умеренную степень улучшения с точки зрения денежных свойств. Например, делимость Биткойна здесь представлена одним «сатоши», что эквивалентно ста миллионной части Биткойна. Сам процесс деления требует изменения условий расходования, присвоенных ассоциированным единицам, то есть их нужно «потратить», чтобы разделить.

Следует отметить, что, несмотря на ограничение размера единицы, её можно масштабировать, если это необходимо, путем изменения механизма глобального консенсуса. Такие изменения, хотя и чрезвычайно трудные и дорогостоящие, тем не менее осуществимы и обеспечивают нам определенный уровень улучшения самого актива по мере возникновения новых потребностей с течением времени [6]. Способность изменять технические денежные свойства актива является беспрецедентной возможностью, которую ввел Биткойн, и уже дает ему значительное преимущество перед своими предшественниками.

Второй, называемый внеблокчейновым (оффчейновым), использует природу Биткойна как в качестве основанного на консенсусе цифрового актива, так и в качестве программируемого программного обеспечения, позволяя взаимодействующим лицам создавать «подраздел» консенсуса Биткойна и совершать транзакции в этом подразделе с использованием различных механизмов. Если в качестве примера мы рассмотрим портативность Биткойна, то, в то время как его можно бесспорно дешево и легко переместить между физическими местоположениями, передача фактического владения (изменение условий расходования) Биткойна на ончейн-уровне несколько ограничена, позволяя примерно около 600 000 окончательных расчетов (передачи прав собственности) в день. Однако, поскольку сделки обычно заключаются между сотрудничающими субъектами, желающими довести сделку до конца, оффчейн-уровень позволяет им использовать различные конструкции для достижения консенсуса. Таким образом, это позволяет им масштабировать пропускную способность транзакции до почти бесконечных пределов физического перемещения электронных данных. Существует масса вариантов таких конструкций, многие из которых в настоящее время находятся в стадии исследования и разработки, причем каждый из них предлагает совершенно разные компромиссы для субъектов сделки. Яркими примерами являются «Lightning Network» [7], предлагающий не доверенные и мгновенные транзакции, в основном с некоторыми ограничениями ликвидности, и «боковые цепи» (sidechains), такие как «Liquid», который предлагает такие преимущества, как высокоскоростные и конфиденциальные транзакции и выпуск активов под контролем федерации доверенных субъектов, управляющих консенсусным подразделом для своих клиентов.

В заключение анализа монетарных атрибутов Биткойна мы видим, как переход денежного актива из физической в цифровую сферу позволяет нам добиться не только беспрецедентных улучшений, но и высокого уровня гибкости в денежных свойствах актива. Таким образом, мы можем заключить, что Биткойн, с точки зрения его «врожденных» свойств, беспрецедентно превосходит всех своих предшественников. С учетом этого, похоже, что Биткойн заслуживает дальнейшего изучения его пригодности в качестве денег. Таким образом, мы продолжим с тем, что, вероятно, является самым противоречивым и инновационным аспектом Биткойна — его производством и предложением.

Производство Биткойна

До появления Биткойна задача производства цифровых денег на рынке казалась практически невозможной с точки зрения авторов монетарной экономики.

Профессор Йорг Гвидо Хюльсманн (Prof. Jörg Guido Hülsmann), австрийский экономист, специализирующийся на монетарной экономике, выразил это широко распространенное убеждение в одной из своих книг. Он заявляет, что «экономический товар, который полностью определяется в терминах битов и байтов, вряд ли когда-либо будет спонтанно произведен на свободном рынке» [8]. По совпадению он опубликовал это в октябре 2008 года, через два месяца после того, как впервые была опубликована статья о Биткойне, и примерно за три месяца до появления первых биткойнов.

Изобретение Биткойна действительно требовало поиска решения нерешенной к тому моменту проблемы — возможности создавать цифровой дефицит с контролируемым предложением (решение «проблемы двойных расходов»/»double spending problem«), не завися от доверенного субъекта. Создатель Биткойна решил эту проблему, введя механизм, который теперь обычно называют «консенсусом Накамото» [9] — который является решением обсуждаемой проблемы. Основная идея заключается в открытой конкуренции между компьютерами в поиске решения математической задачи. Эта задача похожа на лотерею в том смысле, что единственный известный способ найти решение — это случайное угадывание, и шанс найти решение остается неизменным для каждого предположения. Этот процесс требует затрат вычислительной мощности, которая в основном ограничена доступностью энергии для вычислительных машин. Адам Бэк (Adam Back) первоначально предложил похожий процесс как часть системы HashCash в 1997 году. Биткойн работает аналогично этому предложенному механизму, но критический момент, где Биткойн его превосходит, заключается в возможности установить строгий график производства новых единиц.

Биткойн достигает этого, используя одноранговую консенсусную сеть (о которой мы говорили выше), для обеспечения соблюдения и проверки денежных правил и графика, а также автоматической периодической корректировки вычислительной работы, необходимой для производства новых единиц, которая регулирует сложность задач и, следовательно, скорость производства в соответствии с графиком.

В отличие от предыдущих денежных активов, таких как золото, серебро и морские ракушки, которые основывались на определенных физических ограничениях и дефиците их производства, а также в отличие от существующей бумажной денежной системы, которая полагается на надежного эмитента (центральный банк) для производства денег, Биткойн опирается на чисто математическую систему для своего производства. Эта особенность позволяет объективно и универсально проверить достоверность единицы Биткойна и обеспечивает справедливую и открытую конкуренцию по его производству. Любой желающий может свободно участвовать (и прекратить участие) в этом соревновании, расходуя вычислительную мощность, имея вероятностный шанс произвести Биткойн, прямо пропорциональный затраченным вычислениям.

Производство денег и внешние факторы

Исторически производство субстанции денег всегда было дорогостоящим, как с прямой, так и с косвенной точки зрения. Например, скот, который использовался в качестве денег во многих кочевых обществах, был дорог для выращивания («производства») и приводил к некоторым совершенно неожиданным побочным затратам, главным образом из-за большой потребности в пастбищах, необходимых для его выращивания [10]. В качестве другого примера возьмем золото. Его также очень дорого производить, так как процесс добычи золота требует переработки многих тонн грунта только для того, чтобы получить небольшое количество этого драгметалла. Побочные затраты золотодобычи также весьма неприятны из-за возможного военного захвата золотых рудников и опасного, а иногда и принудительного труда, что ставит нас перед множеством экономических и этических проблем.

Марко Поло был, пожалуй, первым, кто представил западному миру, казалось бы, впечатляющую концепцию бумажных денег, которую он наблюдал в Китае [11]. С тех пор, как он сделал это открытие, аппетит правителей, банкиров и интеллигенции на легкие деньги постоянно рос. Первый европейский эксперимент с легкими бумажными деньгами состоялся в 1661 году, когда шведский центральный банк Stockholms Banco начал выпускать банкноты. Эта практика привела к банкротству банка всего три года спустя, но, похоже, эта неудача только усилила желание проведения новых экспериментов со стороны правителей и банкиров. Что касается интеллигенции, то стремление сделать производство денег более «эффективным» было очевидным с самого начала развития политической экономии. Идея действительно находит поддержку у таких ранних экономистов, как Адам Смит и Джон Лоу, которые рассматривали использование драгоценных металлов как неэффективный процесс [12]. Они, наряду со многими другими экономистами, особенно нашего времени, стремились удешевить производство денег, а значит сделать его более эффективным, заменив субстанцию денег такими дешевыми альтернативами, как бумага. Они полагали, что такая альтернативная денежная система могла бы функционировать так же, как и система драгоценных металлов, только с гораздо меньшей долей производственных затрат. Эта разница между производственными затратами и «номинальной стоимостью» денег – как раз то, что мы можем назвать «легкими» деньгами, которые мы должны отличать от «твердых» денег. Таким образом, с этой поверхностной точки зрения, разница заключается в том, что легкие деньги несут незначительные затраты на их производство, в то время как твердые деньги производить дорого.

Проблема легких денег и причина, по которой такие теоретические их сторонники, как Давид Рикардо, выступали против реализации этой концепции [13] — это внешние факторы, скрытые издержки и риски, которые она влечет за собой. Хорошо известно и общепризнано, что по-настоящему легкие деньги никогда не могли появиться на свободном рынке. Это связано с тем, что для любого товара участники рынка будут готовы увеличивать производство и его издержки вплоть до того момента, когда наращивать производство уже будет невыгодно. Это означает, что если бы мы попытались установить легкую денежную систему на свободном рынке, то участники рынка начали бы производить её в таких количествах, чтобы стоимость каждой денежной единицы приблизительно равнялась издержкам ее производства, отменяя предполагаемую «эффективность» легких денег. Таким образом, все попытки ввести систему легких денег требовали от государства предоставления монопольной привилегии на производство денег конкретному субъекту, обычно известному как центральный банк. Поскольку участники рынка были юридически лишены возможности участвовать в производстве денег, сторонники легких денег считали, что они могут успешно снизить издержки производства денег до простых расходов на печатание бумажных банкнот.

Однако такой почти навязчивый взгляд этих экономистов на прямые и весьма заметные затраты на производство денег не дал им разглядеть многие скрытые издержки легких денег. Первая, и, вероятно, самая очевидная озабоченность, которую выразил Рикардо, заключалась в риске злоупотребления системой. От многочисленных сценариев гиперинфляции до менее заметных моральных опасностей [14], ловушка легких денег привнесла различные риски и неоднократно подвергалась злоупотреблениям со стороны тех, кто имел возможность этим воспользоваться. Одна только эта проблема должна прояснить ловушку легких денег. Эффективность легких денег мала по сравнению с фатальными рисками и моральным ущербом, которые они наносят. Однако есть ещё два аспекта, в которых обнаруживается ошибочность дешевых денег.

Второй аспект, который мы можем рассмотреть, — это фактические затраты на эксплуатацию такой системы. С раздутыми бюрократическими структурами, типичными для всех государственных учреждений, и с сотнями тысяч работников центрального банка, едва ли оспаривается, что, предположительно, «дешевая» и эффективная система бумажных денег сегодня действительно более эффективна по сравнению с твердыми деньгами [15]. В связи с этим следует также отметить, что добыча золота в монетарных целях все ещё продолжается в значительной степени. Таким образом, эти дополнительные издержки системы дешевых денег идут в основном в дополнение к издержкам предыдущей системы твердых денег, а не вместо них. Проблема становится ещё хуже, когда мы понимаем важный факт, что, хотя регулирование исключило участников рынка из прямого производства денег как такового, они все равно будут тратить столько ресурсов, сколько по-прежнему выгодно для прогнозирования и влияния на политику центральных банков. Сторонники легких денег, очевидно, не приняли во внимание готовность участников рынка по-прежнему извлекать максимальную выгоду из производства денег, и рабочие места многих аналитиков, экономических прогнозистов и лоббистов являются результатом этой косвенной неэффективности легких денег.

Третья и наиболее важная проблема, которую вызывают легкие деньги — это манипулирование рыночным процессом. Рынок использует деньги как инструмент для распределения ресурсов, при этом держатели денег направляют рынок в соответствии со своими потребностями и запросами. Однако при использовании легких денег их производитель (центральный банк) имеет право чрезмерно влиять на распределение ресурсов. По сути, мы можем сказать, что он практически берет рынок под свой контроль, поскольку может дешево создавать деньги для себя, чтобы направлять ресурсы по своему усмотрению. Таким образом, в экономике с легкими деньгами полномочия по распределению ресурсов переходят от рынка к тем, кто контролирует центральный банк. Это искажение рынка постепенно переводит всю экономику в режим косвенного централизованного планирования. В сочетании с моральными опасностями, связанными с производством дешевых денег, этот процесс ускоряется ещё больше, что влечет за собой разрушительные последствия централизованного планирования экономики, завуалированного под видом рыночных явлений.

Как мы видим, легкие деньги не снижают расходы на производство денег и не делают их более эффективными ни в каком смысле. Единственная функция, которую они выполняют, состоит в том, чтобы уменьшить непосредственно явные издержки производства денег, при этом непропорционально увеличивая скрытые, неявные. Из этого анализа можно сделать два основных вывода. Первый и более очевидный: легкие деньги не только неэффективны, но и могут быть разрушительными из-за рисков и внешних факторов. Во-вторых, следует отметить, что мы должны стремиться к тому, чтобы процесс производства денег был очевидным и прозрачным для минимизации таких рисков и неожиданных внешних эффектов.

При взгляде на Биткойн сразу бросается в глаза одна его замечательных особенностей — это процесс его производства. Наиболее существенной и дорогостоящей частью производства Биткойна, как обсуждалось выше, является процесс превращения энергии в электроэнергию и преобразования её в вычислительную мощность. Хотя все виды производства требуют использования энергии, большинство других процессов требуют её применения очень непрямыми методами и, что более важно, в весьма специфических местах. Например, производство золота требует, как немалого человеческого труда, так и многих сложных типов машин, но что ещё более важно, оно требует от шахтеров применять их в определенных местах (золотые шахты). Таким образом, золото не только вызывает много сложностей для своего производственного процесса, но и заставляет людей добывать его только в определенных местах. Производство Биткойна, с другой стороны, позволяет любому человеку в любой точке мира [16], где есть незанятый источник энергии, использовать его для производства Биткойна. Этот уникальный процесс производства Биткойна имеет три основных преимущества, которые мы и обсудим здесь.

Во-первых, это делает конкуренцию за производство денег более справедливой и открытой, чем когда-либо, устраняя многие пространственные ограничения и обеспечивая действительно эффективный процесс рыночной конкуренции. Во-вторых, делая процесс производства таким простым и понятным, Биткойн уменьшает скрытые издержки и внешние эффекты, связанные с процессом производства денег. Такое уменьшение внешних факторов делает систему намного более устойчивой в целом и позволяет нам лучше понять последствия ее использования. В-третьих, производство Биткойнов, устраняя территориальные ограничения, позволяет использовать источники энергии, которые ранее были непригодны для использования из-за таких ограничений. Безжалостная конкуренция в производстве Биткойнов заставляет его производителей (часто называемых майнерами) минимизировать свои затраты, чтобы быть более эффективными, чем их конкуренты. Эта конкуренция требует от них постоянного поиска наиболее эффективного процесса производства энергии, который сведет к минимуму последующую себестоимость, и как теоретически, так и на практике представляется, что этот наиболее эффективный источник должен быть найден в возобновляемых источниках энергии. Энергия, естественным образом доступная из этих источников, таких как солнечный свет, вода, ветер и многие другие, намного дешевле традиционных источников, так как она присутствует в изобилии и в основном не используется. Хотя транспортные расходы на такую ​​энергию ограничивают её применимость для многих повседневных целей, производство биткойнов не имеет таких территориальных ограничений. Таким образом, производство биткойнов способствует прибыльному финансированию и развитию возобновляемых источников энергии и стимулирует прогресс в области производства энергии [17]. Поэтому неудивительно, что большая часть энергии, используемой для производства Биткойнов, поступает из возобновляемых источников [18], делая производство биткойнов, возможно, одним из самых чистых секторов экономики.

Подводя итог, можно сказать, что по причинам, рассмотренным выше, производство биткойна представляется наиболее желательным процессом для производства денег из всех возможных. Тот факт, что это тяжелые деньги в сочетании с их простым и прозрачным производственным процессом, открытой и прямой конкуренцией и, кажущимися положительными внешними эффектами, делает его в значительной степени превосходящим любого из своих предшественников. Второе важное соображение, которое, как правило, связано с процессом производства денег — это вопрос об их предложении, и это наша следующая тема для обсуждения.

Предложение Биткойна

По причине того, что Биткойн является основанным на программном обеспечении активом, его предложение, в отличие от предыдущих естественных денег [19], находится под полным контролем пользователей Биткойна. Это, по сути, важнейшая часть его консенсусных правил, и она ограничена примерно 21 миллионом единиц Биткойна. Это обычно называется «монетарной политикой» Биткойна и обеспечивается экономической деятельностью каждого участника сети Биткойна. Децентрализованность Биткойна как одноранговой сети означает, что нет центрального субъекта, уполномоченного диктовать денежную политику Биткойна. Хотя теоретически можно изменить эту политику, такое изменение на практике не представляется вероятным или даже возможным, поэтому оно не рассматривается в рамках этой статьи.

Политика Биткойна резко контрастирует с господствующей сегодня политикой центральных банков. Эти учреждения с самого своего создания проводят политику постоянного увеличения денежной массы. Такая политика экспансии, как правило, оправдана как необходимая для «общего блага», поскольку она якобы позволяет правительству и его «высококвалифицированным» экономистам способствовать экономическому росту, снизить безработицу и бороться с деловым циклом — задача, которую они с треском провалили за последние сто лет, в течение которых эти проблемы, похоже, только усугубились [20]. В нынешних дискуссиях монетарная политика Биткойна обычно считается большинством довольно радикальной. Многие критики Биткойна утверждают, что отсутствие гибкой денежной политики, то есть политики, которая может быть изменена в соответствии с предполагаемыми потребностями возникающих обстоятельств, мешает Биткойну когда-либо получить существенное распространение.

Однако точка зрения о надобности или даже необходимости гибкой политики стала получать заметную поддержку только в последние сто лет. Поэтому она является относительно новой по сравнению с тысячами или, возможно, десятками тысяч лет существования денег [21]. Более того, при более тщательном рассмотрении современный эксперимент с гибкой монетарной политикой, проводимой и управляемой центральными банками, не смог достичь ни одной из целей, которые были поставлены [22]. Список этих невыполненных обещаний от наших центральных банкиров включает неспособность укротить деловой цикл, неспособность поддерживать неизменно низкий уровень безработицы и полную неспособность сохранить ценность денег и общий уровень цен [23].

Покупательная способность доллара США (1913–2013)
Рисунок 2. Покупательная способность доллара США (1913–2013). За этот период доллар США потерял по крайней мере 95% своей покупательной способности.

Обоснование гибкой денежно-кредитной политики, которую сегодня многие считают само собой разумеющейся необходимостью, совершенно неубедительно с точки зрения ее реальных достоинств и результатов. При этом даже не упоминается о её совершенно бесспорных неудачах до этой современной попытки [24]. Более того, это утверждение становится ещё слабее, если принять во внимание более 50 экономических коллапсов, вызванных гиперинфляцией только в прошлом столетии, которые не могли произойти, если бы не наличие эластичной денежно-кредитной политики [25,26].

Полная критика недугов современных центральных банков и ошибок, на которых основаны их теории, выходит за рамки данной статьи. Заинтересованный читатель может найти ссылки на такие работы в сносках [27]. Для наших нынешних целей мы сосредоточимся на наиболее заметных аргументах о том, почему эластичная денежно-кредитная политика нежелательна и почему ограниченное предложение Биткойна является его преимуществом перед предшественниками. Начнем с изучения идеи «потребности» в эластичной денежной политике. Как упомянуто выше, в свете опыта её прошлых неудач и при рассмотрении впечатляющего успеха золотого стандарта, который преобладал во времена La Belle Époque (Прекрасной Эпохи) и закончился примерно во время создания Федеральной Резервной Системы, кажется, что нет никаких эмпирических оснований для фактической «необходимости» эластичной денежно-кредитной политики. Однако, несмотря на отсутствие доказательств такой необходимости, кто-то может возразить, сказав, что такая политика в целом была бы желательной. Поэтому, теперь мы перейдем к дальнейшему исследованию этого вопроса.

В нашем предыдущем обсуждении легких денег, которые в принципе являются деньгами с такой эластичной денежно-кредитной политикой, мы уже сформулировали некоторые из их болезней. К ним относятся серьезный моральный риск и потенциальная опасность злоупотреблений и разрушения системы. Теперь мы опустим эти озвученные проблемы и сосредоточимся на еще одном, более общем аргументе против этого типа политики, который касается эпистемологических ошибок такого централизованного планирования предложения денег и кредита [28].

Давайте предположим, что те, кто отвечает за монетарную политику, сумели противостоять всем соблазнам злоупотребления ею и делают всё возможное, чтобы помочь экономике. В их распоряжении находятся огромные объемы данных и информация о предположительно соответствующих действительности показателях. Их задача состоит в том, чтобы использовать все эти знания и наработки для корректировки цен и побудить людей принимать экономические решения в соответствии с тем, что, по их (команды централизованного планирования) мнению, окажет наиболее позитивное воздействие на экономику. Иными словами, они используют свое влияние на предложение денег и кредитов в экономике для регулирования поведения цен и уровня безработицы. Задача этих центральных плановиков состоит в том, чтобы предсказать влияние возможной денежно-кредитной политики на параметры, которые они хотели бы скорректировать (ИПЦ, безработица и т.д.), и следовать наиболее «оптимальному» их варианту.

Однако это означает, что им нужно не только прогнозировать последствия своих действий, но также и любые реакции на них, а, следовательно, и любые дальнейшие реакции на эти последствия. Все попытки предсказать и смоделировать наиболее оптимальную денежно-кредитную политику, даже если предположить, что такая оптимальная политика существует, потерпят неудачу из-за самой природы экономики, которая представляет собой совокупность отдельных лиц, действующих и, что наиболее важно, реагирующих, пытаясь обеспечить себя. Действия и реакции людей сами по себе в основном непредсказуемы, и попытки предсказать последствия таких реакций на изменения, и последующие реакции на изменения, вызванные этими предыдущими реакциями, просто нелепы [29].

Неспособность центральных банков делать прогнозы по экономике становится ещё более очевидной, когда мы рассматриваем ограниченность данных, которыми они могут обладать. В сфере социальных явлений в целом и экономических явлений в частности результат в значительной степени зависит от всех действий человека, участвующих в процессе их формирования. В то время как мы знаем, как измерить определенные параметры с высокой точностью, у нас нет возможности измерить многие другие данные, относящиеся к экономическим действиям отдельных лиц. Хайек объяснил эту ограниченность знания на примере цен и заработной платы, сказав: «Эти цены и заработная плата будут установлены под влиянием конкретной информации, которой обладает каждый из участников рыночного процесса — сумма фактов, которые в своей совокупности не могут быть известны ни научному наблюдателю, ни любому другому отдельному мозгу [30].» Отсутствие доступа к столь многим важным фактам заставило большинство экономистов полностью игнорировать их значимость, повторяя слова Хайека: «они [экономисты] с радостью продолжают выдумывать, что только те факторы, которые они могут измерить, являются единственно значимыми [31].» Центробанки, как мы видим, неизбежно начинают выполнение своей задачи с крайне неполной картины прошлого и настоящего. Таким образом, их усилия по прогнозированию экономических результатов обречены на провал с самого начала, поскольку даже если бы у них были надлежащие методы для получения прогнозов на основе данных, они не могут учесть все данные, влияющие на действия человека, и, как мы видели, каждое отдельное действие потенциально может оказать разрушительное воздействие на весь процесс.

Единственный прогноз, который я могу с уверенностью сделать, заключается в том, что центральные банки, продолжая вмешиваться в предложение денег и кредитов, будут и дальше вызывать неожиданные поведенческие реакции, и в результате будут безнадежно дурачить сами себя своими усилиями по прогнозированию – ставлю Биткойн на этот точный прогноз.

До тех пор, пока денежно-кредитная политика эластична, мы гарантированно будем страдать от таких эпистемических ошибок и провалов в прогнозировании, и экономические кризисы неизбежно последуют. Экономика – это взаимозависимая система, и любое искусственное вмешательство приведет к неожиданным побочным эффектам, влияние которых будет ещё больше усугубляться дальнейшим вмешательством. На протяжении более ста лет экономисты пытались спланировать предложение денег, и с каждой интервенцией начинался новый кризис. Тогда может быть сейчас самое подходящее время для того, чтобы противостоять этому провалу, признать, что экономика слишком сложна для прогнозирования центральным планировщиком, и позволить отдельным лицам принимать свои собственные решения, чтобы сформировать полную картину из своих действий [32].

К настоящему моменту мы развеяли все опасения относительно неэластичной монетарной политики Биткойна и доказали, что она превосходит эластичную политику. Однако кто-то может возразить, что статичный график инфляции, например, 2% в год, всё ещё мог бы быть жизнеспособным вариантом вместо жестко ограниченного предела [33].

Хотя, вероятно, верно, что Биткойн всё ещё может работать хорошо даже без строго ограниченного предложения, такая инфляция представляется нежелательной и даже вредной. Денежная инфляция, хотя и не обязательно вредна сама по себе, имеет весьма нелинейные и сложные эффекты, влияние которых, как мы видели, невозможно полностью предсказать. Стремление некоторых возиться с такой сложной системой, которую они не понимают или, что ещё хуже, считают, что понимают, в лучшем случае не вредно, но может легко стать разрушительным. Кроме того, если мы исследуем глубже, окажется, что нет никакого оправдания для экспансионистской политики в первую очередь.

Когда мы понимаем природу самих денег и их появления на рынке, такая инфляция кажется очень нежелательной. Деньги появляются из-за их способности снижать издержки обмена, и важной причиной для этого является их способность сохранять свою ценность с течением времени. Хорошо известно, что увеличение денежной массы снижает стоимость каждой единицы, ее покупательную способность и, таким образом, увеличивает затраты на её использование в отсроченных сделках. Таким образом, инфляционная политика может помешать принятию Биткойна, сделав его менее полезным для транзакций, и не даст нам никакой выгоды [34]. Напротив, политика, ведущая к инфляции, может снизить точность экономических расчетов, а также сократить денежные сбережения и стимулировать расходы, что в одной из предыдущих статей мы уже доказали, как нежелательное.

В этой части мы рассмотрели основы процесса производства Биткойна и его денежно-кредитной политику. Мы обсудили идею производства денег и его внешние эффекты, а также то, как Биткойн в качестве твердых денег имеет предпочтительный производственный процесс из всех. Мы исследовали ловушку легких денег, а точнее, ловушку наличия эластичной денежно-кредитной политики, и показали, как Биткойну удалось избежать подобных проблем.

Наконец, мы также видели, как фактическая жесткая политика, принятая за правило Биткойна, с конечным, ограниченным его предложением на рынке, служит его преимуществом и стимулирует надлежащие экономические инициативы для сбережений и накопления капитала, также являясь надежным мерилом для экономических расчетов.

До сих пор мы исследовали «врожденные» характеристики Биткойна, и пока пришли к очень положительным выводам. Мы продолжим углубляться в денежное обоснование Биткойна, переходя к изучению внешних факторов, влияющих на суть денег, и рассмотрим их с точки зрения Биткойна.

Принятие законодательства по Биткойну

В одной из прошлых статей мы выделили три важных внешних фактора, влияющих на принятие денежной субстанции: законодательство, структура общества и эпистемологические соображения. Теперь мы рассмотрим каждый из этих факторов и попытаемся понять, как они влияют на Биткойн как на деньги, начиная с законодательного аспекта.

Даже поверхностное расследование прекращения использования драгоценных металлов в качестве единой денежной субстанции покажет нам, что к этому привело именно влияние законодательных органов. С изначальным монопольным статусом, предоставленном золоту над другими драгоценными металлами в большинстве стран, и его дальнейшем переводе под контроль центральных банков, законодательные власти повлияли на конкретный выбор металлических денег. Благодаря этой централизации власти, они впоследствии смогли эффективно изъять накопления в золоте (Указ 6102) [35], предотвращая любое их повседневное использование. Последняя связь наших денег с золотом была окончательно разорвана Указом 11615 [36], изданным Президентом Никсоном в 1971 году. Этот заказ закончил долгий процесс перехода от металлических денег в неисправимый бумажный стандарт. Этот последний пример показывает нам, насколько сильным может быть влияние гражданских властей на наш выбор денег, и при современной системе суверенных валют этим властям, похоже, не нравится вызов, брошенный Биткойном.

Хотя юридические проблемы Биткойна кажутся невероятно сложными, это именно то, для чего он и был разработан. Биткойн с самого его начала создавался в духе свободы и вольностей шифропанков, с использованием криптографии для достижения освобождения от угнетения. Эти проблемы, в первую очередь, и стали причиной создания Биткойна. Уже более полувека мы живем под гнетом фиатной бумажной денежной системы, и любая попытка внедрить конкурирующую систему была пресечена [37]. Напротив, Биткойн был создан с учетом всех этих прошлых неудач и предназначен, чтобы пережить такие угрозы. Как объяснил его создатель:

«Многие автоматически сбрасывают со счетов электронную валюту из-за большого числа проектов, потерпевших неудачу в этой сфере, начиная с 1990-х. Надеюсь, для всех очевидно, что крах тех систем был связан исключительно с их централизованной природой. Думаю, мы впервые пытаемся создать децентрализованную, не требующую доверия систему.»[38]

Процесс производства и обслуживания Биткойна очень открыт и предоставляет материальные стимулы участникам, соответствующие реальному спросу на использование Биткойна, путем оплаты комиссионных за транзакции [39]. Механизм хранения Биткойна с использованием криптографии с закрытым ключом делает его устойчивым к попыткам конфискации. Вместе с требованием сохранять крайне низкими затраты на верификацию, мы видим, как все эти проектные решения направлены на то, чтобы Биткойн выживал и даже процветал там, где бы ни присутствовало экономическое и финансовое угнетение.

Эта «устойчивая к законодательству» природа Биткойна настолько сильна и надежна, что один американский конгрессмен Патрик Макгенри (Patrick McHenry) даже зашел так далеко, что назвал Биткойн «Неудержимой Силой». Продолжив, что «Мы [правительство] не должны пытаться сдерживать эту инновацию; правительства не могут остановить это новшество, а те, кто пытался, уже потерпели неудачу [40]». Хотя есть много других законодателей, которые не разделяют эту точку зрения, это смелое заявление подчеркивает идею Биткойна и миссию тех, кого он собрал под свои знамена. Мы, возможно, ещё не знаем, сможет ли Биткойн действительно противостоять правовым вызовам и правительственному давлению, с которым он наверняка столкнется, но ясно одно — это то, что Биткойн – наша лучшая попытка. Это правовое сопротивление Биткойна, вероятно, является его наиболее значительным улучшением по сравнению с предыдущими твердыми денежными средствами и в этом его реальное преимущество [41].

Теперь, предполагая, что правительства понимают всю сложность с остановкой Биткойна, есть возможность того, что они решат использовать его из-за финансовых стимулов, которые он предоставляет. Несмотря на то, что они исключили использование золота в качестве денег из нашей повседневной жизни, правительства, главным образом через свои центральные банки, всё ещё массово накапливают его в растущих количествах, имея в своем распоряжении примерно 17% от общего объема надземных запасов золота [42]. Когда Биткойн станет достаточно значимым, есть шанс, что правительства закупят его в качестве золотой альтернативы, пуская его в обращение для своих международных валютных операций, или в качестве инструмента хеджирования для «сохранения стоимости» [43]. Ещё один вариант для правительства монетизировать успех Биткойна — это через прямое или косвенное участие в его майнинге, поскольку они контролируют многие из самых богатых источников производства энергии. Такие майнинговые операции принесут пользу как государствам, в качестве дополнительного источника дохода, так и помогут Биткойну, процесс майнинга которого является весьма энергоемким, для обеспечения безопасности своей сети. Хотя такие действия от имени правительств представляются маловероятными в краткосрочной или среднесрочной перспективе, в долгосрочной перспективе этот вариант остаётся весьма вероятным.

Социальная Глобализация и Биткойн

Вторым значимым внешним фактором, который мы обозначили, является преобладающая социальная структура, причем современная имеет тенденцию к глобализации и международному сотрудничеству. Понимание потребностей, которые несет в себе такой переход общества, очень важно для определения какие деньги должны служить такому обществу. Сегодняшнее общество стремительно движется к урбанизации, и большая часть населения мира живет в городах [44]. Роль, которую играет Интернет в нашей повседневной жизни, также становится все более важной. С более чем 4 миллиардами пользователей Интернета [45] эффект, который эта технология оказывает на общество, по всей видимости, превосходит большинство предыдущих изобретений по степени охвата и воздействия.

Хотя общество взаимосвязано как никогда, мир находится в тяжелом состоянии денежной дезинтеграции (разобщенности) на уровне, невиданном за сотни лет. Если в прошлом большинство валют были просто различными весами драгоценных металлов, и поэтому почти повсеместно принималось в торговле, сегодня мы имеем сотни несовместимых бумажных валют, разрушающих мировой рынок и наносящих ущерб глобальному разделению труда. В нынешних условиях любое межгосударственное социальное сотрудничество требует валютного обмена. Это накладывает дополнительные расходы, усложняя и искажая экономические расчеты, и требует больше полагаться на финансовые учреждения. К этому вопросу можно добавить проблему расчетов по сделкам. Из-за затрат и нормативов, связанных с перемещением валют через национальные границы, такие расчеты являются весьма дорогостоящими и требуют централизованного процесса прохождения через нескольких посредников.

С преобразованием общества в глобально взаимосвязанное и с постоянно растущим количеством электронных транзакций, осуществляемых во всем мире, потребность в деньгах, естественных для цифровой среды, становится все более сильной и масштабной. Урегулирование платежей с незнакомыми людьми, не доверяя финансовым посредникам или центральным банкам, выпускающим валюты, в настоящее время является непрактичным процессом. Кроме того, такой процесс просто не может быть реализован ни с какой денежной системой, которая у нас когда-либо была до Биткойна. Будучи полностью электронным товаром, Биткойн позволяет проводить расчеты в любой точке мира, без необходимости доверительного оформления платежей. Он не требует дорогостоящих международных физических отправлений и прост в хранении и использовании из любого места с минимальными затратами. Глядя на современную структуру общества, кажется, что существует реальная потребность в не требующих доверия, изначально цифровых деньгах, и это, вероятно, будет способствовать принятию Биткойна в качестве «децентрализованной альтернативы Центральному банку [46]».

Понимание Биткойна — эпистемический барьер для принятия Биткойна

Наше последнее соображение, которое мы должны обсудить, прежде чем мы сможем завершить это исследование, касается третьего заметного внешнего фактора, влияющего на сущность денег, эпистемического. В отличие от предыдущих денег, таких как золото, меха или крупного рогатого скота, Биткойн не имеет «практического» использования, кроме как в денежном качестве. В этом он похож на коллекционные деньги, такие как вампумы и различные морские раковины, и также на нынешние бумажные деньги. В более традиционном, хотя и не точном с экономической точки зрения, смысле он не имеет «внутренней ценности». Спор о том, необходима ли такая внутренняя ценность или, точнее, существует ли она вообще, выходит за рамки этого исследования и здесь неуместен [47].

Что важно для нас для понимания эпистемических препятствий для Биткойна, так это то, что из-за отсутствия такого широкого практического использования и в отличие от (возможно) естественной красоты морских раковин или законодательного продвижения бумажных фиатных денег нет ничего, что способствует использованию Биткойна, тем самым, его первоначальному накоплению, помимо его денежного использования. Таким образом, можно сказать, что есть только две силы, способствующие принятию Биткойна, «экономическая» и «эпистемическая», без какой-либо «косвенной полезности», играющей роль. То, что я называю здесь экономической силой Биткойна, — это то, что мы обсуждали до сих пор, и касается экономических стимулов для использования Биткойна и преимуществ, которые он предоставляет по сравнению с традиционными системами.

Вторая, «эпистемическая» сила касается и нашего понимания денег в целом, и Биткойна в частности, а также использования имеющихся знаний при принятии экономических решений. То есть чем больше мы будем понимать деньги, их происхождение и природу, тем лучше будут наши решения в этом плане. Эпистемическая сила, которую я здесь обсуждаю – это мотивация использования Биткойна, которая исходит не от прямой и непосредственной (или ожидаемой, что она будет доступна сразу) выгоды Биткойна, но из того, что, как ожидается, в конечном итоге придет из понимания Биткойна и его преимуществ. В то время как в самом начале Биткойна я считаю, что большинство его держателей участвовали исключительно из-за эпистемического мотива, я думаю, что на сегодняшний день экономическая сила-это то, что соблазняет большинство людей прийти, но эпистемика — это то, что мотивирует их остаться. Этот процесс в основном проявляется во время «шоков предложения» (уполовиниваний) Биткойна, после которых мы до сих пор были свидетелями резкого роста цены Биткойна. Это увеличение цены (экономический фактор) привлекает массовое внимание к Биткойну, но после того, как шумиха угасает, то, что всё ещё интересует многих, — это понимание Биткойна и его видение (эпистемический фактор). Однако истинное принятие Биткойна, скорее всего, произойдет только тогда, когда экономическая сила Биткойна настолько велика, что сделает эпистемическую (понимание Биткойна) ненужным для того, чтобы люди использовали его как часть своей повседневной жизни.

Эта последняя тема, которую я считаю наиболее важной в статье, поскольку в отличие от других, это единственная тема, в которой я вижу Биткойн в весьма невыгодном положении. Если для золота его устоявшаяся история тысячелетий использования в качестве денег, как правило, является достаточной заменой для понимания, почему оно так хорошо работает, то Биткойн лишен такой роскоши. С другой стороны, фиатные бумажные деньги, чья «устоявшаяся история» наводнена неудачами и экономическими коллапсами, умудряются обойти эту эпистемическую проблему, обеспечивая прямое финансирование академического экономического факультета, а также выступая в качестве их наиболее важного варианта трудоустройства. Фиатные деньги предоставили таким ученым высоко уважаемую, влиятельную и высокооплачиваемую работу, и они, в свою очередь, создали эпистемологическую базу для такой денежной системы и подтвердили её своими «верительными грамотами». В отличие от этого, Биткойн, будучи твердыми деньгами, не имеет бюджета для создания такой «научной базы» под себя и не предоставляет экономистам таких влиятельных рабочих мест, но в основном заменяет их текущие наработки. Поэтому нет ничего удивительного в том, что очень мало было написано в пользу Биткойна, особенно в академических кругах, о чем упоминалось выше.

Без достаточных ресурсов для понимания денег и Биткойна единственным фактором, способствующем его принятию, был бы экономический. Даже если его одного будет достаточно, он, безусловно, не будет работать достаточно хорошо, и переход на Биткойн может показаться маловероятным до того, как современная система рухнет сама по себе, что делает переход крайне неприятным и ненужным. Тем не менее, чем больше существует ресурсов для понимания Биткойна, и чем лучше люди понимают обоснования Биткойна, тем быстрее они будут действовать, чтобы принять его, и, следовательно, тем скорее и плавнее произойдет переход на его использование.

Сегодня, после более чем столетнего существования Центрального банка, общее понимание денег полностью искажено, и тем более некорректно в большинстве научных дискуссий, где они все еще считают, что могут «настроить» экономику с помощью своих сложных математических моделей и целевых показателей инфляции. Последний кризис 2008 года пошатнул доверие к нынешней системе, и это правильно, но большинство альтернатив, предложенных общественности для понимания денег, только усугубили ошибки современной системы. Такие заявления, как «государство может сделать общепринятыми деньгами все что захочет» или «деньги-это просто общая иллюзия», теперь очень распространены даже среди многих сторонников Биткойна, и это только показывает, насколько обширная предстоит работа по разъяснению Биткойна и денег. Смысл и цель этой статьи в том, чтобы показать, насколько важно объяснить другим деньги вообще, и Биткойн в частности, для того, чтобы добиться успеха как самой мирной революции [49].

Выводы – появление Биткойна

Последние десять лет были одними из самых интересных для наблюдения с точки зрения монетарной экономики. В этот период мы стали свидетелями первого денежного товара, который был именно изобретен (придуман), а не открыт свободным рынком, и поразительно быстрого процесса его монетизации. То, что начиналось как, казалось бы, просто еще одно злополучное предложение из почтовой рассылки Cypherpunks [50], превратилось в полностью функционирующую денежную систему, активно обслуживающую миллионы людей по всему миру. В этой статье мы рассмотрели общие факторы, которые влияют на привлекательность денег, поэтому и их принятие на рынке, и рассмотрели, как обстоят дела у Биткойна по сравнению с его предшественниками. Теперь, для завершения полного цикла анализа Биткойна, мы кратко рассмотрим процесс его появления с самого начала и до его возможного развития в будущем.

Когда Биткойн только запустился, и в течение первых нескольких месяцев его существования у него не было цены, и транзакции с ним проводились в основном для тестирования программного обеспечения. Момент «от ноля к единице» для Биткойна настал, когда в октябре 2009 года был опубликован его первый обменный курс, то есть он впервые приобрел ценность для обмена. Вскоре после этого малочисленные первые пользователи Биткойна начали его обменивать, дав ему начальную цену, и тем самым вдохнули жизнь в систему. Поскольку они были готовы потратить деньги, чтобы воплотить в жизнь Биткойн, в то время как почти никто не знал, чем станет Биткойн, они, должно быть, были достаточно мотивированы самим видением потенциала Биткойна. Таким образом, обращение Биткойна началось не потому что он являлся каким-то «полезным» средством, не благодаря правительственному указу, а из-за добровольных действий своих ранних последователей, которые оценили возможность создания новой денежной системы больше, чем деньги, которые они должны были потратить, чтобы воплотить в реальность призрачный потенциал Биткойна [51].

Двигаясь дальше, отметим что, в то время как Биткойн имел некоторую обменную стоимость, количество доступных для него возможных обменов было довольно небольшим, поскольку спрос на него, как на средство обмена только начал складываться. Это значит, что первоначально людям приходилось ждать существенное количество времени по сравнению с традиционными бумажными деньгами, чтобы обменять его. То есть они должны были удерживать его, чтобы он получил распространение. Здесь кроется главная причина, по которой сдерживание Биткойна и его ограниченное предложение имели и по-прежнему имеют решающее значение для его успеха. Без жесткой неэластичной политики неопределенность, которая сопровождала бы сдерживание Биткойна из-за риска денежной инфляции и последующего обесценивания, была бы слишком высокой и помешала бы ему увидеть какое-либо значимое распространение.

Денежная устойчивость Биткойна — это то, что позволяет людям уверенно владеть им, зная, что их богатство не раствориться. Кроме того, его ограниченное предложение означает, что с ростом его распространения Биткойн обязательно станет более ценным, не испытывая негативного влияния инфляции, которая уменьшила бы его стоимость. Таким образом, ограниченное предложение Биткойна само по себе является сильным экономическим стимулом для его принятия и ходла теми, кто понимает его превосходство как денежного актива и, таким образом, ожидает, что спрос на него со временем возрастет. Сам Сатоши прекрасно это понимал, написав:

«Вместо того, чтобы изменять предложение, чтобы зафиксировать цену на одном уровне, предложение предопределяется, изменяя тем самым ценность. По мере роста числа пользователей ценность каждой монеты увеличивается. У этого есть потенциал для положительной обратной связи; по мере увеличения количества пользователей ценность возрастает.» [52]

На сегодняшний день Биткойн циркулирует с гораздо большей скоростью, чем в прошлом, и у него гораздо больше возможностей для обмена. Тем не менее, Биткойну еще предстоит пройти долгий путь, чтобы стать широко используемой денежной системой. Процесс монетизации, как и все другие явления социального сотрудничества, является нелинейным процессом, ускоряющимся и извлекающим выгоду из каждого дополнительного использования. Таким образом, не ожидается, что скорость обращения Биткойна и его ежедневное использование станут существенными в самом ближайшем будущем, но должны ускориться в долгосрочной перспективе. Глядя на достигнутый к настоящему времени прогресс, есть все основания полагать, что Биткойн сможет достичь такой «критической массы», которая необходима для достижения достаточного ускорения роста и превращения в общепринятые деньги во всем мире.

В настоящее время Биткойн растет наиболее значительно в двух сферах. Первая – это Интернет, где у него есть «домашнее преимущество», вторая —  в странах, не имеющих даже минимальной экономической свободы. В последнем случае, в таких странах, как Турция, Иран и Аргентина, мы можем видеть, как Биткойн обеспечивает некоторую степень немедленного облегчения экономического угнетения, наложенного на тех, кто там живет. Чем жестче контроль над капиталом, и чем выше уровень инфляции, тем более значительным становится преимущество использования Биткойна в качестве альтернативы, устойчивой к действиям правительства. Поэтому, хотя мы не можем с уверенностью знать, как биткойн будет расти, представляется вероятным, что появление биткойна в качестве денег будет продолжаться в значительной степени в экономически угнетенных странах, граждане которых нуждаются в Биткойне для защиты своего богатства больше всего, и будет продолжать расти наиболее существенно там, где возникают экономические кризисы. Похоже, что на данном этапе биткойн является товаром свободного рынка, который наиболее эффективно демонстрирует свое ценностное предложение в отсутствие свободных рынков. Авторитарные попытки ограничить его только способствуют его использованию, и поэтому кажется, что Биткойн действительно заслуживает того, чтобы называться «антихрупкими» деньгами.

Ссылки на литературу

[1]: Кризисы 1980-х и 2008 годов являются яркими примерами таких коллапсов, которые, похоже, могли бы легко обернуться катастрофой для системы.
[2]: Фридрих А. Хайек (Friedrich A. Hayek): «Под монетарным национализмом я подразумеваю доктрину о том, что доля страны в мировом предложении денег не должна определяться теми же принципами и тем же механизмом, что и теми, которые определяют относительные суммы денег в ее различных регионах или местах.» — «Monetary Nationalism and International Stability» (1937), страница 4.
[3]: Смотрите оба источника – график внизу и дальнейшие соответствующие метрики, представленные Crypto-Voices здесь.
[4]: The Nature of Money and The Substance of Money.
[5]: Принципы нашего анализа денег исходят из работ Карла Менгера (Carl Menger). Главным образом из его «Principles of Economics» (1871), глава VIII, и «On the Origins of Money» (1892).
[6]: Такие изменения, хотя и трудно координируемые и трудно выполнимые, были ранее внесены в протокол Биткойна после достижения достаточного консенсуса. Смотрите BIP16 (P2SH) и  BIP141 (Segregated Witness) в качестве ярких примеров таких изменений, которые улучшили монетарные свойства Биткойна, добавив правила консенсуса в протокол. Метод известен как «soft-fork».
[7]: Обратитесь к следующему вебсайту за подробным списком ресурсов для получения дополнительной информации о Lightning Network: https://www.lopp.net/lightning-information.html
[8]: Jörg Guido Hülsmann, «The Ethics of Money Production» (2008).
[9]: Для более полного определения проблемы и решения, представленного в Консенсусе Накамото, смотрите Bitcoin whitepaper.
[10]: Смотрите статью Безанта Деньера (Bezant Denier), где изложено историческое исследование этих внешних факторов: https://www.bdratings.org/l/war-externalities-of-livestock-money/
[11]: Thomas Wright, «The Travels of Marco Polo, the Venetian» (1854), особенно страница 168. Посмотрите также этот короткий тред для краткого обзора заметок Марко Поло по поводу бумажных денег, и этот пост в блоге для более глубокого понимания.
[12]: Для ознакомления с некоторыми размышлениями о бумажных деньгах от этих авторов см. Йорг Гвидо Хюльсманн (Jörg Guido Hülsmann), «The Ethics of Money Production» (2008), страницы 79–81, Robert Minton, «John Law: The Father of Paper Money» (1975).
[13]: См. David Ricardo, «The High Price of Bullion, a Proof of the Depreciation of Bank Notes«(1810)
[14]: Экономический взгляд на моральный риск, см. Йорг Гвидо Хюльсманн (Jörg Guido Hülsmann), «The Political Economy of Moral Hazard» (2006).
[15]: См. Milton Friedman, «The Resource Cost of Irredeemable Paper Money» (1986).
[16]: С существованием различных механизмов передачи данных, ярким примером которых является спутник Биткойна, запущенный Blockstream, практически нет препятствий для участия в процессе майнинга Биткойна из любой точки мира.

[17]: См. эту статью Дэниэла Вингена (Daniel Wingen) о процессе производства Биткойна и о том, как он может положительно влиять на окружающую среду и устойчивое производство энергии.
[18]: См. анализ майнинга от CoinShares для более подробной информации: https://coinshares.co.uk/bitcoin-mining-cost/ См. также этот пост из 2х частей в их блоге: https://medium.com/coinshares/an-honest-explanation-of-price-hashrate-bitcoin-mining-network-dynamics-f820d6218bdf https://medium.com/coinshares/beware-of-lazy-research-c828c900b7d5
[19]: Йорг Гвидо Хюльсманн (Jörg Guido Hülsmann): «Натуральными деньгами можно назвать любой вид денег, который используется взаимодействующими лицами на добровольной основе.» —  «The Ethics of Money Production» (2008), страница 24.
[20]: Хороший пример этой жалкой некомпетентности можно увидеть на примере этих двух цитат бывшего председателя Федеральной Резервной Системы США Джанет Йеллен (Janet Yellen), которая в 2017 году заявила, что: «Я бы сказала, что никогда больше не случится очередной финансовый кризис. Может, не стоит заходить так далеко, но я действительно так не думаю. Я считаю, что мы теперь находимся в гораздо большей безопасности. И я надеюсь, что во всяком случае на протяжении нашей жизни такого больше не случится.»
И менее чем через год она выразила совершенно другое мнение, сказав, что «Я не уверена в том, что мы движемся в правильном направлении. Все еще остается много дыр, а тут еще случился процесс дерегулирования. Именно поэтому я беспокоюсь о том, что мы можем получить новый финансовый кризис».
[21]: Об истории денег см. Nick Szabo, «Shelling Out» (2002)
[22]: См. эту статью Марка Хендриксона (Mark Hendrickson) о 100-летнем провале Федеральной Резервной Системы в достижении любой из своих целей.

[23]: За время существования Федеральной Резервной Системы доллар США потерял по крайней мере 95% своей покупательной способности.
[24]: См. для примера Китайский юань в 13 веке,  Ассигнаты во Франции, и Континентальный доллар в Америке.
[25]: Здесь вы найдете список из 58 обвалов, вызванных гиперинфляцией, в прошлом веке.
[26]: Хотя во времена Римской империи, которая использовала металлические деньги, был зарегистрирован случай гиперинфляции, это не противоречит тому, о чем здесь говорится, поскольку вина в таких случаях все еще приписывается серьезному обесцениванию денег правительствами того времени, что приравнивается к их «денежной политике», говоря современными терминами

[27]: О такой критике см.: Jesús Huerta de Soto — «Money, Bank Credit, and Economic Cycles» (2006), Jörg Guido Hülsmann — «The Ethics of Money Production» (2008), Friedrich A. Hayek — «Denationalisation of Money: The Argument Refined» (1990), Murray N. Rothbard — «What Has Government Done to Our Money?» (1963).
[28]: О блестящей критике по этому поводу см. Friedrich A. Hayek, «The Pretence of Knowledge» (1974).
[29]: Соответствующее рассмотрение ошибок использования предсказаний и моделей в сложных областях в целом и в экономике в частности можно найти в работах Нассима Н. Талеба (Nassim N. Taleb).
[30]: Friedrich A. Hayek, «The Pretence of Knowledge» (1974).
[31]: Friedrich A. Hayek, «The Pretence of Knowledge» (1974).
[32]: По этому поводу см. Friedrich A. Hayek, «The Use of Knowledge in Society» (1945).
[33]: Хотя на сегодняшний день Биткойн действительно имеет денежную инфляцию, это всего лишь временная фаза, которая распределяет первоначальное владение Биткойнами, и, как мы видели, делается в соответствии со строго определенным графиком. Поэтому можно игнорировать эту начальную инфляцию и обсуждать долгосрочную, постоянную политику Биткойна, которая основывается на неизменном предложении.
[34]: Полную критику инфляционной денежно-кредитной политики см. здесь — Ludwig von Mises, «The Theory of Money and Credit» (1912), глава VII часть 3 — Inflationism.
[35]: Исполнительный указ 6102, изданный президентом Франклином Д. Рузвельтом 5 апреля 1933 года, запрещал «накопление» золота и фактически предписывал конфискацию большинства частных золотых запасов.

[36]: Исполнительный указ 11615, изданный президентом Ричардом Никсоном 15 августа 1971 года в рамках так называемого «Шок Никсона» , отменил конвертируемость доллара США в золото.

[37]: Замечательными примерами являлись e-gold, закрытый в 2008, и  Liberty Reserve закрытый в 2013.
[38]: Satoshi Nakamoto in response to a comment on the P2P Foundation Forum.
[39]: О том, как операционные сборы помогают Биткойну защищаться от государства, см. этот пост Эрика Воскуила (Eric Voskuil).
[40]: https://cointelegraph.com/news/bitcoin-an-unstoppable-force-us-congressman-tells-crypto-hearing
[41]: Для того, чтобы быть эффективным, это правовое сопротивление должно было сопровождаться достаточным улучшением монетарных свойств для предотвращения централизованных рисков владения им. См. эту статью от The Bitcoin Observer для более полного объяснения этому.

[42]: https://www.gold.org/about-gold/gold-supply/gold-mining/how-much-gold
[43]: Следующая статья, «The Bullish Case for Bitcoin» от Vijay Boyapati более подробно излагает возможность такого сценария.

[44]: https://ourworldindata.org/how-urban-is-the-world
[45]: https://wearesocial.com/blog/2019/01/digital-2019-global-internet-use-accelerates
[46]: Saifedean Ammous, «The Bitcoin Standard: The Decentralized Alternative to Central Banking» (2018)
[47]: На эту тему в отношении Биткойна см. Conner Brown, «Bitcoin Has No Intrinsic Value — and That’s Great.»
[48]: В этой статье «Shelling Out: The Origins of Money» Ник Сабо (Nick Szabo) преполагает возможность того, что наше естественное влечение к таким предметам коллекционирования, которое мы приписываем их «красоте», является не просто «случайным», а инстинктом, развитым из их полезности в качестве примитивных денег.

[49]: См. Nic Carter, «A Most Peaceful Revolution».
[50]: Кроме Хэла Финни (Hal Finney), большинство реакций, которые первоначально получил Сатоши, были очень скептическими. См. the original discussion on The Cryptography Mailing List.
[51]: См. этот красивый короткий  пост от Росс Ульбрихт (Ross Ulbricht), названный «Bitcoin Equals Freedom».
[52]: Сатоши Накамото (Satoshi Nakamoto) в ответ на комментарий на форуме P2P Foundation.

Источник

14 КОММЕНТАРИИ

  1. Если бы ограниченность пропускной способности БЛОКЧЕЙНА Биткойна «напрямую влияло на количество пользователей, а значит и на рост ценности Биткойна», как вы утверждаете, то BTC сейчас стоил бы сущие копейки, а ваш любимый Бкэш уже приобрел бы огромное количество пользователей и потрясал бы всеобщее воображение бешеным ростом своей ценности.

    На практике же все происходит с точностью до наоборот — количество пользователей BTC устойчиво растет, его доля в общей капитализации криптовалют увеличивается. А вот Бкэш за эти годы не то что не приобрел новых сторонников, но и потерял многих старых в результате продолжающихся сплитов и форков. В результате, после достопамятного изначального пампа Роджера Вера он только теряет свою ценность, причем не только против BTC, но даже и против доллара.

    Казалось бы, сторонники свободного рынка из лагеря Бкэш должны бы были прислушаться к тому, что он им пытается сообщить через ценовые сигналы и признать, что где-то ошибались?! Но нет, вы снова и снова приходите сюда и бубните все те же замшелые аргументы, которые опровергает реальность свободного рынка.

    Остается только надеяться, что вы не только другим людям запудриваете мозги этой ерундой, но и сами храните все свои сбережения в BCH, в соответствии со своими убеждениями. Чтобы, в соответствии с принципом кармической справедливости, каждый получил по заслугам — что посеешь, то и пожнешь.

    • «Даже развернуто отвечать лень» — у Егорки на все отговорки. Если хочется над чем-то посмеяться, то давайте вместе поржем над вот этой вашей картинкой, которая хвалится тем, что весь месячный крипто-ритейл в Австралии составил аж 40К баксов. Ну, то есть в общей сумме меньше оборота одного какого-нибудь паршивого ларька где-нибудь на задворках.

      Это ярчайшая демонстрация альтернативной одаренности адептов Вера, которые с достойным лучшего применения упорством пытаются «решить» несуществующую проблему — развить масштабный крипто-ритейл, который не только сложен технологически из-за ограничений базового блокчейна, но в общем-то никому и нафиг не нужен в условиях жесткой конкуренции на платежном поле гораздо более эффективных и устоявшихся централизованных решений — от терминалов и кредиток до Alipay и Applepay.

      Не говоря уже о том, что расплачиваться приходится не привычными рублями или долларами, а какой-то непонятной криптой, курс которой к тому же бешено скачет каждую секунду. Но нас же все предыдущие провалы попыток развить крипто-ритейл ничему не учат, нет, давайте лоб расшибем об стенку вместо того чтобы подумать где здесь дверь, верно?

  2. А где комментарий неадеквата?
    Чтиво то, занятное)))
    Видать местные из 7/9
    Похоже, он вас здорово перепугал:)

  3. «На сегодняшний день Биткойн циркулирует с гораздо большей скоростью, чем в прошлом, и у него гораздо больше возможностей для обмена.» — В прошлом, это когда? Потому как, с декабря 2016 года количество транзакций уже не растет, не превышая уровня 300-400 тыс. транзакций в сутки.
    «В настоящее время Биткойн растет наиболее значительно в двух сферах.» — нет увеличения количества транзакций — значит, не растет. Выдаем желаемое за действительное. 🙂

    «по мере увеличения количества пользователей ценность возрастает.» [52]» . — Нет увеличения количества транзакций, нет увеличения количества пользователей — нет роста ценности Биткоина. 🙂

    • дело в том, что транзакционная пропускная способность Биткойна не есть мерило его ценности для мира. я писал вам об этом ещё в 2016 году, во времена форк-войн. но времена с тех пор менялись и изменились совсем. теперь в Lightning можно проводить миллионы транзакций в день. а в битке по-прежнему хранить стоимость, как и в 2015-16.

      хотите быстрых транзакций? воспользуйтесь Bitcoin Cash. эта сеть вся про «быстрые транзакции» с самого начала. Веру привет.

    • а про отсутствие роста количества пользователей — график роста веб-кошелей битка вам в помощь. Биткойн про ходл, не про транзакции. мои транзакции все норм проходят. и что-то даже комиссии стали низкие — наверное, кто-то три года назад дофига спам-транзакций генерял, чтоб показать низкую проаускную способность битка… но сейчас всё хорошо. транза на сотни баксов уходит моментально ценой в несколько баксов. а не нравится если — ну так биткойн кэш спасёт отца русской демократии. решение есть!

      • Эти графики не показывают, на скольких кошельках ничего нет или лежат копейки. Поэтому, это статистика для создания радужной картины развития Биткоина. 🙂
        Комиссии стали низкие? Все хорошо? Так это же потому, что кто-то отказался от транзакций.
        Как-то не стыкуются между собой: увеличение пользователей и и при этом уменьшение транзакций.

        Типа, владельцев машин стало больше, а на дорогах их при этом все меньше и меньше. Вроде так не бывает.

        • «Так это же потому, что кто-то отказался от транзакций.» да, именно так и есть. Как писал eug17368 «кто-то три года назад дофига спам-транзакций генерял». Вот они и отказались.

    • Что, трудно понять, что ограничение пропускной способности Биткойна напрямую влияет на количество пользователей, а значит и на рост ценности Биткоина.
      Есть такой показатель, как среднее количество транзакций в день, производимых пользователем.
      400 тыс. транзакций разделить на этот показатель и мы получим оценку возможного максимального количества пользователей.
      Например, если в среднем пользователи делают 1 транзакцию в 10 дней, то у нас всего около 4 млн. пользователей. Если раз в 30 дней, то 12 млн. И т.п. Можете выбрать любой разумный на ваш взгляд показатель. В любом случае, всегда будет потолок, выше которого количество не вырастет.
      И если количество транзакций близко к пропускной способности, то скорее всего, мы уже приблизились к максимуму пользователей.

      • Для того, чтобы воспользоваться LN, Вы должны создавать и закрывать каналы через транзакции. Так что, никуда Вы не денетесь от транзакций на блокчейне.:)

      • Еще. Пользователи LN это подмножество биткоин-пользователей. И если вторые ограничены по количеству, то и первые тоже.

        • Нет, Вы не правы. Протокол LN работает не только с блокчейном bitcoin, с тем же Litecoin и прочими цепями поддерживающими технологию. Успешно работают атомные свопы. Кроме того, развиваются сайдчейны, например Liquid так же работает с LN.

      • «Так что, никуда Вы не денетесь от транзакций на блокчейне»
        А скажите пожалуйста, сколько раз в жизни ваша мать вас рожала? Так что от вылезания из матки своей матери вы никуда не денетесь.
        Я открыл один раз платежный канал и пользуюсь до сих пор. Сделал дело — гуляй смело.

        «Пользователи LN это подмножество биткоин-пользователей»
        Подмножество транзакций Lightning network не является подмножеством биткойн транзакций, что и делает полезным Lightning network. А то, что пользователи Lightning network являются подмножеством пользователей биткойна, как раз показывает важность иметь не большой блокчейн, да бы любой желающий мог стать пользователем.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here