Почему стартапы заставляют рыдать

0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Это бизнес создания новой парадигмы, её развитие из отдельных компонентов, задатков технологий и несуразных волшебных идей.

Это бизнес отвержения старых парадигм и последующего нахождения причин.

Это бизнес краха доткомов, который мы считаем циклической неизбежностью или единичным случаем в зависимости от того, что мы теряем или приобретаем.

Это бизнес, который неподвластен ни одному правительству. Он обладает такой самоуверенностью, что мы рассуждаем и спорим о том, имеют ли правительства моральное право попытаться приручить его, или мы уже давно переросли обыденное соблюдение норм и должны быть неприкосновенны для чешуйчатых пальцев общественности и её представителей.

Во многих смыслах это художественное ремесло.

На ум приходит искусство мошенничества: проводится разработка продукта, на который нет спроса, тщательно разрабатывается сам спрос, продукт питает скромный источник массового дискомфорта. Это искусство художника, который воплощает в жизнь сцену из воображения, показывает движение и желание, которое невозможно игнорировать и которому нельзя противиться.

В основателях этого бизнеса в равных долях есть задатки дальновидных гениев, небольших высокомерных рок-звезд, что-то от поэтов, пророков и мелочных торговцев.

Это бизнес, который мы любим, опасаемся, ненавидим, осуждаем, горько критикуем, а иногда наивно ждём от него чуда, возносим его до небес, ведь он обещает взять нас с собой.

Это бизнес стартапов.

Когда я впервые попал в этот мир, сильнее всего меня поразило ощущение чуда. Это был яркий тёплый свет. Я с любовью смотрел на мир и знал, что люди, которых я называю друзьями, изменят этот мир и преобразуют его. Любовь знала, что возможно всё.

Я работал в компаниях информационных технологий и общался на эти темы так хорошо, как только мог (во всяком случае так мне говорили). Я продавал мечты в качестве товаров, выдавал недоделанные лодки с течью за огромные лайнеры, которые бы затмили даже Queen Mary. Я продавал программное обеспечение, которое не работало (но, возможно, когда-то могло заработать), основателей, которые не проработали и дня в своей жизни (и Боже упаси, в один прекрасный день это произойдет!), я делал это, чтобы выгравировать своё имя на высоких скалах будущего.

По нескольку месяцев я проводил долгие дни и ночи в неотступных сомнениях, находясь в страхе. Что если эта многообещающая утопия, которая сейчас представляет собой лишь хорошо подобранные слова в презентации, никогда не выйдет за рамки PowerPoint и не принесёт обществу пользу, которую я всем обещаю? Что если мы создаём не то будущее? Что если на самом деле мы ничего не создаём?

Я стал озлобленным и циничным подлецом. Я стал насмехаться над идеализмом, считая его наивным, а оптимизм для меня стал практически порнографией.

Это случилось со мной во время дальнего перелёта. Я возвращался домой из Амстердама с конференции по информационным технологиям, где все выступления, кроме моего, были на моём родном языке (которому мой дед никогда меня не учил). Рядом со мной сидел молодой основатель компании. Он создавал свой продукт, рассказывал мне и всем, кто его слышал, что он верит в блокчейн. Это был христианский стартап, основанный независимой церковью и заместителем главы мегацеркви.

Возможно, это случилось, когда парень, придумавший алгоритм для искусственного интеллекта, которому было не больше 25 лет, сказал мне, что инвестиция в 20 000 000 долларов США не принесёт существенных перемен. Он вырос в этом деформированном и странном мире и был извращён очень угнетающим образом.

Возможно, это происходило постепенно, с каждой ужасной историей, когда женщины, которых я встречал в сфере информационных технологий, говорили о мужчинах с их руками, их глазами, их исключительностью, их комплексом превосходства, их банальными идеями о превосходстве мужчин, за которые они страстно цепляются, забывая о собственной ответственности создателей будущего, в котором не должно быть места сексистским причудам прошлого.

И тогда…

Всё повернулось вспять. Слегка, внезапно, абсолютно, в зависимости от моего настроения и окружения.

Во всём этом, во всём, с чем я хочу бороться, от чего мне хочется кричать, брыкаться, вопить, жечь огнём тысячи солнц, я вижу хороших людей. Людей, которые надевают мантию и берут на себя ответственность за технологию, которые руководствуются этикой, чувством хорошего и плохого. Я вижу людей, для которых стартап — это их лучшая возможность оставить свой след в этом мире, не конкретно их след, а след таких как они, их гордости, их племени.

Я вижу людей, которые ценят тот момент, когда обмотанная скотчем машина впервые начинает работать, ценят его за то, что он произошел, а не за то, что это значит для графика капитализации. Я вижу людей, которые понимают боль сдвига, кризис отщепенцев и силу технологии, которая поможет им общаться и найти свой путь, создать свой собственный компас.

У этого мира есть лучшая сторона. Более добрая сторона. Сторона, где идеализм основан не на недостатке реального опыта, а на его избытке. На этой стороне много людей, и их постоянно становится всё больше. Они знают, что космос — это великолепная вещь даже без дополнения в виде X (Space X — с англ. «космос X»). И я верю им.

Я знаю, с какими трудностями им придётся столкнуться — поиск средств, оплата за аренду, битва с горечью — это было со мной. Я знаю, что когда они достигнут своих целей, создадут свои компании и завершат разработку программного обеспечения, они увидят дыры и недостатки, примут их близко к сердцу, увидят будущее, которое они создали и снова начнут в нём сомневаться. Я знаю, что им будет больно. Независимо от того, как всё будет.

Будет непросто, а мой цинизм им никак не поможет.

Я возвращаюсь назад, горечь отступает, я держу её на расстоянии. В этот раз, в этот раз. Я видел эти стартапы и рыдал, иногда со злобой и разочарованием, иногда с радостью и вдохновением.

Я пишу из одной забегаловки, в которой сонные люди, подсевшие на кофеин и прикованные к ноутбукам, считают, что они, как герои фантазии Тимоти Ферриса, являются идеальными основателями, пьют только зеленый чай, запивая его чёрным кофе. Они клацают по клавиатуре, говорят об астрономических цифрах как о чём-то обыденном. $5 млн здесь, $10 млн там.

Глядя на их оценки, презентации, намёки на следующие встречи, я не могу не думать о том, каково это планировать, верить, надеяться, хотеть сделать мир лучше. Я не могу не сомневаться, что стремиться при этом стать миллиардером — это не гнусно.

Я помню, что есть люди, чьи мечты не продают болота на блокчейне, я помню, что среди них могут быть полусонные люди, пережившие хакатон, iPhone-панки.

Я вижу в них мечтателей, и мне вновь приходит на ум следующее выражение:

«Мечтатель — это тот, кто находит свою тропу только при лунном свете, а наказание его в том, что он видит рассвет раньше, чем все другие», — Оскар Уайльд.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here