ПОДЕЛИТЬСЯ

bucks-ruble
Рубль слегка приободрился после успокоительного выступления президента Путина и невнятных угроз различных ветвей российской власти в адрес неких «валютных спекулянтов». Этого запаса прочности хватило, увы, ненадолго. После нескольких дней относительной стабильности, в понедельник курс доллара снова пошел в отрыв, вплотную приблизившись к отметке 60 ₽/$.

Курс доллара на биржевых торгах 29 декабря вновь превысил отметку в 59 руб. Курс евро также второй раз за день значительно вырос, достигнув отметки в 71,7 руб. Позже произошла коррекция, но не слишком значительная. На 22.55 мск доллар торговался на уровне 58,40 ₽/$. Это более чем на 4,5 руб. выше уровня закрытия пятничных торгов.

Также во время торгов вечером евро превысил отметку в 71 руб. Причем, дважды. На 22.55 мск евро торговался на уровне 71,69 руб. Это более чем на 5 рублей выше уровня закрытия предыдущих торгов.

Во время открытия торгов в понедельник, уже в первые минуты стоимость доллара и евро выросла более чем на 2 рубля. Через полчаса евро подорожал почти на 6 руб., а доллар – на 5 руб. На максимуме утром евро торговался на отметке 71,99 руб., доллар – 58,2 руб. К полудню произошла коррекция, когда курсы снизились до отметок чуть выше открытия.

После закрытия дневных торгов ЦБ повысил официальные курсы доллара и евро. Курс доллара был определен в 56,68 руб., курс евро – в 69,06 руб. Однако после этого в ходе вечерних торгов курсы зарубежных валют снова пошли вверх и превысили значения утреннего пика.

Эксперты затрудняются назвать конкретную причину возобновления падения национальной валюты, но указывают на несколько «отягощающих обстоятельств».

Во-первых, удешевление рубля  произошло на фоне дальнейшего падения цен на нефть. В понедельник, 29 декабря, Brent торговалась на ICE на уровне ниже $58 за баррель. Минимальное значение составляло $57,38 за баррель. Такой цены рынки не видели с пост-кризисного 2009 года.

Во-вторых, налицо снижение объема торгов на Московской бирже — объем предложения валюты падает. Помимо традиционного предпраздничного падения активности трейдеров, это может объясняться, в частности, тем, что компании-экспортеры снова начали придерживать валюту, не веря в то, что падение рубля уже закончилось. Банк России также не торопится увеличивать объем валютных интервенций на бирже, чтобы экономить ЗВР, которых, по некоторым сообщениям, не так уж много, на самом деле, и осталось (во всяком случае, в виде свободных средств).

Наконец, не исключено, что сыграл свою роль и политический фактор. Как известно, инвесторы очень нервно относятся к малейшим, даже самым отдаленным намекам на то, что с «политической стабильностью» в стране не все в порядке. Именно такой намек они могли увидеть во внезапном переносе оглашения приговора Алексею Навальному по делу, которые многие считают «политическим». Инвесторы могли подумать, что перенос оглашения с 15 января на 30 декабря без объявления причин и вопреки всем процессуальным нормам, указывает на то, что российская власть сильно нервничает и боится массовых выступлений по этому поводу. Ведь в оппозиционной группе в соцсетях, которая призывала к несанкционированной акции протеста 15 января, уже заявили о своем желании протестовать десятки тысяч человек. И это несмотря на внесудебный запрет группы и лихорадочные попытки Роскомнадзора блокировать любые ссылки на нее по всему Интернету.

Издание РБК сообщает:

По словам адвоката Навального Вадима Кобзева, секретарь суда отказалась объяснять причины такого решения. Пресс-секретарь Мосгорсуда Ульяна Солопова подтвердила информацию о переносе оглашения приговора на утро вторника.

Эксперты издания Insider.pro считают, что курс национальной валюты реагирует именно на возросшие политические риски, поскольку его падение во второй половине дня совпало именно с известием о скоропалительных изменениях в «деле Навального».

По словам аналитиков РБК, в новогодние праздники могут наблюдаться большие скачки курсов валют. В каникулы на Московской бирже будет четыре торговых дня – 5, 6, 8 и 9 января. Объемы торгов на них будут небольшими, и курс может как резко расти, так и резко падать, заявили они.

«Из-за небольших объемов с рублем может происходить все что угодно. Колебания валют могут быть достаточно сильными – до 20% от текущих курсов», – говорил РБК начальник дилингового центра Металлинвестбанка Сергей Романчук.

По материалам: RBC, Insider.pro

Другие статьи по теме:

18 КОММЕНТАРИИ

  1. Нефтяную экономику в недалеком будущем ждет еще один крах — «Директор компании Joule Biotechnologies заверил всех, что сразу же после запуска завод сможет выпускатьэтанол или другое углеводородное топливо в объёме не менее 20 000 галлонов в год, и при этом цена данного вида топлива не будет превышать 50 $ за баррель. »

    http://trendclub.ru/upload/media/images/grodninec/5161Рис4.jpg

    http://trendclub.ru/blogs/futurodrom/1546

  2. Дело Навальных: как видимость законности стала беззаконием

    http://www.themoscowtimes.com/upload/iblock/f2c/Navalny-brothers-jailed.jpg

    Сегодня Замоскворецкий суд вынес обвинительный приговор Алексею и Олегу Навальным. Олег приговорен к 3,5 годам колонии, Алексей – к такому же сроку условно. На этот раз политический процесс не был замаскирован не только под законность, но и даже под обычную уголовно-правовую практику. Подобная маскировка российской карательной юстиции больше не требуется.

    Приговор по делу братьев Навальных – совершенно новый уровень правового произвола даже по сравнению с тем, что творилось раньше в судебно-следственном поле. Прежде шла речь о попрании стандартов самого права, теперь же происходит развал неформальных норм и обычаев правоприменительной практики. Из объекта беззастенчивой, но все же ограниченной некоторыми правилами манипуляции уголовный закон окончательно превращается в фикцию. Вероятно, в ближайшее время право диктовать исход любого уголовного процесса вслед за верховной властью в Москве постарается обеспечить себе каждый региональный царек, высокопоставленный силовик, судебный чиновник.

    На протяжении десятка лет путинской «стабильности» деградация стандартов судебной и правоохранительной деятельности проходила в том числе по следующему сценарию. Сначала складывалась некая порочная и антиправовая практика: например, трактовать любую оптимизацию налогов как мошенничество на основании бездоказательно приписываемого предпринимателю «преступного умысла». Такие приемы разрабатываются не для того, чтобы сажать невиновных или захватывать их бизнес: потенциально опасные дела, могущие вызвать вопросы о личной заинтересованности или публичный резонанс, силовики поначалу стараются оформлять тщательнее. Нет, такие приемы появляются именно в «проходных» делах, где у следователя, прокурора или судьи и так нет больших сомнений в виновности фигуранта или хотя бы в том, что посадить его ничто не помешает. Они упрощают оформление необходимых бумаг, избавляют недостаточно квалифицированного следователя от необходимости проводить экономический анализ, позволяют не включать в дело ненадежную третью сторону – например, потерпевшего, – которая еще неизвестно, как поведет себя в суде.

    На следующем этапе такая удобная практика, разумеется, распространяется шире, шаблоны обвинительных заключений разбегаются по рукам. Постепенно такая фабула преступления начинает восприниматься как разновидность нормы и позволяет недобросовестному судье «проштамповать» приговор, не особенно напрягаясь. Тогда эту практику становится возможным использовать и в откровенно недобросовестных целях: в тех же заказных делах. Причем в этих делах от претензий участников спектакля защищает буквализм: скрупулезное соблюдение сроков процесса, буквальное совпадение формулировок обвинения с теми, что приведены в статье УК (тот же «преступный умысел»), использование шаблонов, не позволяющее поймать следствие и суд на формальном противоречии.

    Рано или поздно возникает громкое знаковое дело – то же дело ЮКОСа, – в котором властям очень хочется сделать вид, что речь идет не о политическом заказе, а о стандартном правонарушении. Исполнители сами решают, как именно оформить обвинение. Надо десять лет – будет мошенничество в составе организованной группы, надо пять – пропишем другой состав, полегче. Главное, чтобы дело выглядело обычным по составу и содержанию тех бумаг, которые ложатся на стол судье, а затем и приговора – как правило, банального копипаста частей обвинительного заключения с набором не менее шаблонных фраз, обосновывающих выбор наказания.

    И если дело не слишком громкое, а в него вдруг вмешиваются общественность, третьи лица, обнажаются ошибки и натяжки обвинения, система умеет идти на попятный. Дело можно закрыть на этапе следствия, прокурор может не принять небрежно составленное обвинение, судья же – дать понять прокурору, чтобы такой нелепицы больше не приносил, а при отсутствии понимания вынести неожиданно мягкий приговор, создав представителю обвинения проблемы с начальством.

    В политическом же или общественно нагруженном деле все участники по указанию сверху идут до конца, судьи игнорируют любые несостыковки, а высшие суды потом утверждают их решения. В результате негативные практики получают и публичную, и внутреннюю легитимацию. Открытый процесс показывает исполнителям, что срезать так углы теперь нормально даже в спорных случаях, а вердикты высших судов дают уверенность, что их небрежность останется безнаказанной. Впоследствии такая легализация незаконной практики может проникнуть уже и в закон.

    Но даже такая система при всех своих многочисленных недостатках обеспечивала относительную устойчивость правоприменительных практик, относительную предсказуемость результатов. У общества даже была возможность на каждом этапе таких изменений возражать и протестовать, тормозить порчу правового поля.

    Ломка этого института началась примерно тогда же, когда начали давать сбой и остальные институты путинской «стабильности». В деле Pussy Riot беспрецедентно суровый приговор обосновывался ссылкой на решения Лаодикийского собора IV века. При пересмотре второго дела ЮКОСа Верховный суд пришел к выводу, что Платон Лебедев заслуживает наказания продолжительностью 10 лет, 6 месяцев и 22 дня – в точности по отсиженному, чтобы немедленно выпустить на свободу. Ни то, ни другое решение суда никак не вписывались в существующую практику. Да, российские суды часто фабрикуют дела за хулиганство, но два года реального срока молодым несудимым женщинам за такой проступок – событие в их повседневной практике такое же необычное, как «некруглый», с точностью до дня, приговор ВС.

    Процесс и приговор по делу Навального оказались еще дальше от повседневной практики российского судопроизводства – настолько далеко, насколько это вообще возможно. В сложившейся практике, если предполагаемый потерпевший заявляет об отсутствии ущерба (как это сделали представители компании «Ив Роше»), их показания изымают из дела или по минимуму включают в обвинительное заключение, заменяя другими доказательствами вины. Несудимого фигуранта-предпринимателя за относительно легкое и явно недоказанное преступление российский судья практически всегда приговорит условно, а то и вовсе прекратит дело. А вот человеку, уже осужденному условно, как Алексей Навальный, непременно дадут реальный срок – даже если закон позволяет обратное, судья не захочет рисковать.

    Более того. Родственников в России – за пределами, возможно, нескольких регионов, где торжествуют традиционные ценности, – в заложники через суд до сих пор не брали. В обычной практике прокуратура не просит явно завышенные по сравнению с ожидаемым решением судьи сроки (10 лет для Алексея, 8 лет для Олега), а судья, в свою очередь, дает лишь на год-два меньше, чем спрошено. Абсолютно невозможно себе представить и то, чтобы российский суд – помешанный на соблюдении внешних формальностей – зачитал лишь резолютивную часть приговора. Похоже, что полный текст попросту не успели написать. И так далее.

    О незаконности преследования Алексея и Олега Навальных написано много. Но на этот раз процесс не был замаскирован не только под законность, но и даже под обычную уголовно-правовую практику. Приговор и вправду выглядит так, как будто его продиктовали по телефону – даже если на самом деле это исполнители попробовали так угадать высочайшую волю. И дело здесь не в мстительности или великодушии верховной власти. Все это следствие того, что произошло с уголовной юстицией за последнее время.

    Произвольной репрессии стала больше не нужна стыдливая пелена «обычного, как у всех» уголовного судопроизводства. Повседневному беспределу российской уголовной юстиции больше не требуется публичная демонстрация законности. Ее заменили демонстративный разрыв с парадигмой законности и прав человека и мощь телевизионной пропаганды.

    http://daily.rbc.ru/opinions/politics/30/12/2014/54a2e15d9a794742a1f63efb

  3. Приговор вынесли и рубль начал расти, хотя нефть падает. Это что — снижение политических рисков больше влияет на рубль, чем падающая цена на нефть? Как-то нелогично. А может нам тогда лучше не нефтью торговать, а политическими рисками?

  4. Да уж конечно, рубль рухнул, устрашившись горстки «страшных террористов» из числа фанатов Навального… Этих суровых мачо-админов и валькирий-офисменеджеров… не смешите мои подковы…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ