Закат государства

state-dawnПредставить себе мир, в котором государство куда-то исчезло, довольно сложно. Тот, кто уверенно говорит: «Вот как это будет» — обычно, городит ерунду. И тем не менее, я не могу представить себе его существование в относительно недалеком будущем.

Почему я считаю, что современное государство не жилец? Да еще и в тот самый исторический момент, когда, согласно опросам ВЦИОМ (лето 2009 года), подавляющее большинство выпускников российских университетов считают наилучшими работодателями или госкомпании (Газпром, Роснефть, Сбербанк), или госорганы (Федеральная налоговая служба, таможня, прокуратура)? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит рассматривать три группы аргументов: во-первых, как современный нам мир включил в себя идею государства; во-вторых, каковы планы государственных мужей в отношении будущего; в-третьих, как эти планы соотносятся с тем, что происходит на самом деле.

Во-первых, государство в том виде, к которому мы привыкли в последние десятилетия, являет собой набор достаточно модернистских институтов власти — большинству из них нет и ста лет. То, что нам кажется практически вечным, на поверку оказывается социально-экономическим экспериментом последних 50 лет. Причем даже в столь несерьезном для института возрасте любой из них уже имеет явные черты вырождения.

Начнем с государства в экономике и с главного символа любой государственности — системы денежного обращения. Это довольно почтенный институт: в современном виде он существует неизменным чуть менее века. Знакомые нам черты финансово-денежная сфера во всем мире имела достаточно давно. Однако в нынешней конфигурации, сложившейся по итогам Первой мировой войны, деньги — это не обеспеченные ничем, кроме репутации государства, обязательства центрального банка, который, в свою очередь, является главным игроком в банковском бизнесе и регулятором операций на национальном рынке банков других стран.

ЦБ и госбанки существовали, разумеется, и раньше — тем не менее уникальное для нынешней реальности соотношение власти государства и частного бизнеса в вопросах денег достаточно ново. И дело даже не в «золотом стандарте» — обеспечении банкнот, выпущенных национальным банком, драгоценным металлом. С таким явлением, как инфляция, мир познакомился много раньше, значимой и более или менее измеряемой она стала в XIX веке, когда золотые монеты были еще вполне в ходу. Институт частичного резервирования бессрочных депозитов в банковской системе, ответственный за это, создавался исподволь с XIV века, и остатки финансовой мощи Банка Амстердама, в котором принятые на хранение деньги никогда не предоставлялись в кредит, наблюдал в городе еще молодой Петр Великий.

Тем не менее именно после войны, о которой в современной России знают обычно не больше, чем о войне с Наполеоном и о Стоянии на Угре, потеряли смысл сделанные на века металлические таблички, украшавшие провинциальные бары североамериканских Соединенных Штатов: «Coca Cola — 5 c». Россия консервативна: надписи на последней обложке книг «цена 1 руб. 26 коп.», предполагающие не только плановое установление цен, но и то, что ее не придется повышать в период продаж, я помню еще по советским книжным магазинам. Сейчас такая надпись невозможна: цена, дающая соотношение денег и потребления, не может в самое ближайшее время не увеличиться. Окончательно эфемерны деньги стали в последние 30-40 лет — напомню, речь идет о важнейшем атрибуте власти.

Примерно то же можно сказать и о роли государства в экономике, которая сейчас представляется незыблемой. В 1908 году средняя доля государственных расходов в валовом внутреннем продукте развитых государств, к которым относилась и Россия, составляла порядка 6-7%. В 1934-1935 годах этот показатель вырос в 7-8 раз, и все последующие годы перераспределение денег через налоговую систему вертится вокруг показателя 30-40% ВВП. Очень показательна в этом отношении автобиография Агаты Кристи — самый известный автор детективов в мире начинает вспоминать о существовании налогов лишь после Второй мировой войны, а к 1960-м начинает говорить о них уже с ярко выраженной ненавистью.

Пусть вас не смущают картины сбора налогов в Средневековье, «кесарю кесарево» из Нового завета и частная переписка Пушкина, в которой он жаловался на долг казне. Речь идет о принципиально других долях расхода. В понимании любого современного предпринимателя, бизнес XIX — начала XX века поголовно работал в офшорах. Напомню, это то самое время, которое мы сейчас видим в архитектурном облике центра Москвы, Парижа, Вены, Марселя, Мадрида. Мир бульваров в больших городах — это мир с минимальным государством в экономике, мир, где государство было отделено от бизнеса. Джон Милнард Кейнс, экономист, без активности которого современная госэкономика не существовала бы, в то время был ребенком. Термин «монополия» ввел в науку Аристотель, а вот определить, когда экономисты за пределами России начали говорить о «естественных монополиях», довольно сложно, но произошло это никак не раньше второй половины XIX века. Впрочем, словосочетание это не прижилось ни в США, ни в ЕС, ни в Японии. В России термин существует с 1992 года, но я, например, его не использую. Не только потому, что он, в отличие от словосочетания «государственная монополия», спорен по существу, а потому, что он, очевидно, выйдет из употребления еще при нашей жизни (это, кстати, прогнозируют и в правительстве России). Нет явления — нет и слова.

После этого довольно сложно говорить о том, что такие модернистские структуры, как государственное здравоохранение и пенсионная система, стоит считать «столпами государства» на века. Министерство здравоохранения в Великобритании создано в 1921 году — увы, до этого его не существовало вовсе. Облик государственной медицины сформировался после Второй мировой войны, как и всеобщего среднего образования за госсчет. Переизбираясь в 1932 году на пост президента США, Герберт Гувер просто не мог себе представить, что государство должно бороться с безработицей — это стоило ему выборов. Лишь его преемник, Франклин Делано Рузвельт, начал то, что во всем мире считается сейчас стандартом: активную борьбу с безработицей в ее современном, увы, вырождающемся виде. Примерно в тех же временах корни таких незыблемых, на первый взгляд, госинститутов, как эксклюзивное государственное обеспечение инвалидов и сирот, государственная поддержка спорта. Все то, что кажется вечным — либо еще сто лет назад имело принципиально другой дизайн и вес, не предполагающий руководящей и направляющей роли госаппарата, либо не существовало вообще.

При этом, я думаю, практически все понимают, что на деле облик окружающего нас мира и мировоззрение людей с тех пор не могли поменяться так радикально. На все нужно время — в современной ситуации, непредставимой без государства в его нынешних количествах, живут не более чем четыре-пять поколений. На деле же и того меньше. Всеобъемлющая власть государства в новой истории крупных стран — это явление последних 40-50 лет, и Россия, где эта история длилась почти вдвое больше — исключение из правил. В Эстонии, Латвии и Литве по сей день живут очень старые люди, которые помнят, как это могло быть иначе, и это очень сложно понять из России.

Впрочем, все когда-нибудь случается, тысячелетние царства тоже переживали первые 50 лет. Возможно, весь этот модернизм — навсегда, это и есть новый мировой порядок, то, что Фрэнсис Фукуяма включил в философские основы современного миропонимания как «конец истории»?

Для этого следовало бы предположить, что все эксперименты, представляющие собой основу государства, развиваются без проблем, не испытывают внутренней деградации, а их авторы и их наследники имеют развитые планы на будущее. Это еще один шок. Пожалуй, еще не было такого периода в истории человечества, когда одновременно все базовые институты, составляющие государство как таковое, не переживали бы кризиса в развитии. Речь идет не только о социальном обеспечении, хотя уже сейчас совершенно очевидно: его конструкция исходно не предполагала никаких изменений в демографической картине и росте продолжительности жизни среднестатистического человека.

То же самое можно сказать и о деградации внешней политики, и о том, как абсурдно развивается ситуация с институтами, связанными с военным делом. По сути, после иракской кампании 2001 года, не сопровождавшейся, по меркам любой другой войны XX века, гуманитарными катастрофами, большая часть населения земли вообще отрицает возможность справедливой агрессивной войны — впервые за всю историю человечества. Но как происходящее может не отразиться на государстве, еще один столп которого — монополия на войны и все, что с ними связано?

Парадоксально, но большая часть феномена мирового антиамериканизма может быть легко объяснена именно консерватизмом элиты в США в отношении будущего войны — вернее, отсутствия у войны внятного будущего. И это спустя всего лишь век после того, как Альфред Нобель, активно критиковавшийся первыми пацифистами, учредил Нобелевскую премию мира за вклад в будущее прекращение всех войн. Ну и за что ее теперь дали Бараку Обаме? Идея себя исчерпывает на глазах.

Но проблема не в этом. Несмотря на все «наступление государств» в XX-XXI веках, уже во второй половине XX века стало очевидно: подавляющее большинство идей государство берет не из идеальных представлений о том, что должно быть, а в достаточно неудачных в целом попытках подменить собой негосударственную экономику. С 1970-х годов государственная власть не имеет других крупных идей, кроме тщательной и по возможности максимально достоверной имитации рыночных механизмов в своей работе. Конкуренция государства и частного сектора происходит во вдвойне неравных условиях — это и наступление государства через рост налогов, и рост патерналистских настроений населения. Тем не менее все это выливается исключительно в заимствованиях у негосударственных конкурентов — ну и как долго может продолжаться такое соревнование? Достаточно долго. Зато результат совершенно предсказуем.

Тем более он предсказуем, если проанализировать, как быстро негосударственный сектор экономики завоевывает все потерянное в 1970-1980-х. На примере России, страны, которую принято считать мировым образцом патерналистского мировоззрения, это видно особенно хорошо. Попробуйте посмотреть вокруг — что из окружающей вас в России реальности, с которой вы сталкиваетесь каждый день, создано государством (но не во времена СССР) и не могло быть создано иначе? Список выйдет коротким: несколько офисов новых госструктур, десяток мостов, национализированное телевидение, десяток станций метрополитена, несколько новых больниц. Остальное — это целый мир, в котором государства нет вообще.

Нынешний патриотизм юного поколения — во многом тоска по тому, чего они не видели вообще: по хотя бы какому-то видимому государству, которое ранее вроде бы было центром всего. И где оно, куда оно подевалось? Почему оно бесконечно говорит о том, каким сейчас великим, могучим, полезным и всеобъемлющим станет, вот только начнет модернизацию, инновационный процесс, реформу образования, развитие нанотехнологий, поддержку малого бизнеса…

Это не национальная болезнь: примерно в том же тупике, что и в России, государство находится сейчас и в остальном мире. Ему приходится с огромным трудом гнаться за стремительно создающейся новой реальностью — от распределенной коммуникационной среды до нового искусства — и искать себе место в ней лишь постфактум, как получится. Любые глобальные начинания государств выглядят все более странными и постепенно отрывающимися от реальности продуктами метафизического отчаяния.

Зачем может быть нужно государство? Чтобы спасти планету от антропогенного глобального потепления? Но его сначала нужно доказать. Накормить Африку? Но она постепенно сама обучается это делать. Осваивать космос? Но востребованные задачи в этой области стремительно коммерциализируются, а невостребованные — чудовищно дорожают. Спасти всех бедных? Но они прекрасно научились тусоваться в Берлине, не обращая внимания на асоциальность своего поведения. Преодолеть болезни? Но фармацевтические компании делают это лучше, чем Всемирная организация здравоохранения, изобретающая то коровье бешенство, то свиной грипп, то лягушачью чесотку. Мировые лидеры государств становятся все в большей степени селебрити — их фотографии в негосударственных таблоидах давно уже интереснее, чем их речи в государственных собраниях. Они все меньше решают задач, которые интересуют кого-то, кроме членов госаппарата.

Главное изменение последних лет — это потеря государством интеллектуальной инициативы. Мы можем предполагать, каким будет мир в будущем — ультралевым, ультраправым, зеленым, виртуальным, перемещающимся по континентам, креативным, крайне реакционным, раздираемым противоречиями всех заинтересованных общественных групп. Но оснований предполагать ключевую роль государства в том, каким будет мир, попросту нет. Я не думаю, что это случайность — скорее закономерность. XX век попытался сгрузить на государство большую часть проблем, которые считались неразрешимыми. В XXI веке оказалось, что полностью решить их посредством государства не удалось, часть решенных проблем давно неактуальны, а подходов к решению новых проблем, которых никак не меньше, у государства не было и нет — в вопросах будущего оно оказалось более или менее беспомощно. В вашем ноутбуке уже нет ничего государственного — вообще.

Государство и в России, и за ее пределами к 2009 году стало местом, где можно заработать. Но оно не стало местом, где можно что-то менять по существу, создавать новое или придумывать. И нет никаких признаков того, что все скоро изменится к лучшему. Все придется делать и решать самим. Ну или почти все.

Источник: Esquire

Автор: Дмитрий Бутрин, заведующий отделом экономической политики «Коммерсанта»



Categories: Государство, История, Общество, Политика

Tags:

Leave a Reply

38 Комментарий на "Закат государства"

Notify of
avatar
trackback
Опенсорсный проект пытается изобрести деньги заново | Bit•Новости

[…] анархистов-бомбистов тем, что предлагают «отменить государство» не политическим или насильственным путем, а при […]

Наблюдатель
Гость
Однажды пришёл цветочник к парикмахеру постричься. Когда пришла очередь платить, парикмахер сказал: «Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах». Цветочник поблагодарил его и ушёл. На следующее утро, когда парикмахер пришёл открыть своё заведение, перед дверью он нашёл благодарственное письмо и двенадцать роз. Затем пришёл постричься пекарь, но когда он хотел заплатить, парикмахер сказал: «Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах». Пекарь, довольный, ушёл. На следующее утро парикмахер обнаружил у двери благодарственное письмо и двенадцать пирожных. Пришёл стричься сенатор и когда собрался платить, парикмахер опять- таки сказал: «Я не… Read more »
at
Гость
Не надо забывать, что государство — это максимум 150 человек, объединенных маниакальным стремлением к власти. Они формируют ядро, вокруг которого обрастают приспешниками, а потом приспешники приспешниками и так 6 раз. Правило 6 рукопожатий. 150х6х6х6х6х6х6=6 998 400 человек. Примерно столько и занимает гос. аппарат из чиновников. На мировом уровне все тоже самое, около 150 стран хоть что-то представляют на политической арене, а в действительности есть G20, решающая все проблемы мира. Да, от государства можно отказаться, но эти ребята никуда не денутся. Генетически, популяция их восстановит. Процент правителей так же мал, как абсолютных идиотов и настоящих гениев. И пока на них есть… Read more »
Гость

Интересное вИдение.
Прямо как будто фантастический филь посмотрел.
В целом согласен, что данное пророчество (анализ) имеет хорошие шансы реализоваться в действительности.
Нам главное битком его чуток чендженуть в определенное время к лучшему.

Австриец
Гость

ну и бред же у тебя в голове
не сиди дома много
тебе нужно больше отдыхать и общаться с людьми))

нерусский
Гость

Путин вам сказал что делать! Работать. Думать — его «прерогатива»))))

Гена
Гость

Слова из серии — «Пускай лошадь думает, у неё голова большая» 🙂

Гость

Н-да, начало хорошее, но тема явно не раскрыта.

По-крайней мере, что до уменьшения роли государств в существующей геополитической системе, то без серьезных локальных конфликтов и войн это дело себе трудно представить. Как показывает история цивилизованными методами переходить от одной системы устройства общества к другой человечество до сих пор не научилось. Последний пример — деградация украинской государственной машины: на дележку сразу налетело воронье со всех сторон. Другие примеры: закат цивилизаций инков — сплошные войны, закат Древнего Рима, Древней Греции — тоже, и так было всегда.

xichem
Гость
А что российская государственная машина чем-то отличается от украинской, да и вообще от какой либо другой? Везде грабят народ и паразитируют на народном труде власть имущие. Только одни грабят в большей мере чужой народ, а другие — свой собственный. Государство это организация, а народ — разрозненное стадо. За счет организованности, государство манипулирует народом и эксплуатирует его. Организованность государство проявляет в различных своих функциях, структурах, институтах. Народ, сам по себе не способен к самоорганизации. Но если дать народу инструменты и механизмы позволяющие конкурировать с организованным государством, то народ победит а государство издохнет. Вот биткойн как раз такой инструмент. Он отбирает у… Read more »
Гость

Вполне согласен.

Анонимно
Гость

Хех. Знать бы чего не хватает этому инструменту, чтобы все захотели им пользоваться.

танго
Гость

Все — это кто?

Анонимно
Гость

Люди. По крайней мере большие их группы.

Максим Кольцов
Гость

если государства будут постепенно утрачивать свое влияние и их функции так же постепенно будут подменяться другими структурами — с какого перепугу тут будут войны? Распады государств которые вы привели как пример это совершенно не то о чем речь в статье

Гость

Сначала войны. Потом утрачивание влияния гос-в.

Максим Кольцов
Гость

может быть потрудитесь обосновать?

Гость

Падение практически любой империи/цивилизации в прошлом. Сильное государство — непомерные амбиции — войны — падение государства и распад государственности

Максим Кольцов
Гость
вы вообще не поняли о чем статья похоже вот например частные школы — они немного забирают у государства функцию образования граждан. Не все могут себе это позволить, но почти все хотят — потому что знают что более качественное образование будет. По мере того как население будет богатеть, будет расти спрос на частные школы и детсады. И скорей всего качество госшкол падать, потому что оттуда будут уходить и толковые учителя и толковые дети. тоже самое с медициной, пенсиями и еще много чем. Я не удивлюсь если скоро вместо ГАИ кое-где появятся частники, просто идея не созрела пока. Причем здесь империи, Украина… Read more »
Гость

Возможно, я и не понял о чем статья вообще.
Если честно, то я и не понимаю каким это образом государство с помощью эволюционного пути развития может стать «слабее» и менее значимым со временем. Самоустраниться как бы? Снизить свою роль в жизни общества по собственной инициативе? Дать возможность частным структурам контролировать то, что десятилетиями кормило бюджет и казну, так вот, в виде подарка под елочку? Прецедента просто пока не было. И все теперешние события говорят о совершенно обратном. Пока все идет к революционно/военному сценарию.

Анонимно
Гость

С точностью до наоборот. Война — здоровье государства. (с)

Анонимно
Гость

Функция государства не созидательная, а ограничительная. Иначе директор Кока-колы закажет директора Пепси-колы. И даже более того — в рецепт Кока-колы вернётся кокаин.

Анонимно
Гость

А я хочу попробовать Кока-колу с кокаином! Ебу я это государство!

Cyr
Гость
Снова старые песни о войне всех против всех, страшилки для детей до 12 лет. Сами-то верите, что все вокруг начнут друг друга резать при условии, что у каждого будет по пистолету? А может и хорошо, самые ретивые друг друга повыпиливают «и заживём»? 😉 Обратитесь к истории, там где власть государства была минимальна расцветали торговые города. Про Ливию: «Каждый из этих регионов обладает собственной спецификой. Уровень жизни, безопасность на улицах, развитие инфраструктуры везде разные. Но из общего ряда особенно сильно выделяется Мисурата. Жители этого города фактически перешли на полное самоуправление, перестав исполнять какие-либо инструкции от центрального правительства. Вокруг города появилась граница,… Read more »
Анонимно
Гость

Лучше жить ГУЛАГе молодым и здоровым, чем в расцветающем торговом городе старым и больным. Ну, как? Я вывернулся?

Cyr
Гость

Два чая этому господину и билет на лесоповал, пока он молодой и здоровый.

Анонимно
Гость

А с государством не закажет? И что такого ужасного произойдёт если кокаин вернется, не в рецепт, а даже и в магазин, ведь он намного безвредней водки, как и скажем гашиш намного безвредней табака.

Максим Кольцов
Гость

«.. директор Кока-колы закажет директора Пепси-колы..»

  • ничего страшного не произойдет. Через некоторое время кока и пепси поймут что вместо войны им выгоднее финансировать структуру которая будет следить за порядком. Таких структур естественно появится несколько а не одна — следовательно они будут существовать в условиях конкуренции — следовательно они будут выполнять свою функцию гораздо-гораздо эффективнее чем государство.

к тому же эти структуры будут только следить за порядком, и не в коей мере не будут рассказывать как мне жить — что тоже не может не радовать

Анонимно
Гость

Преодолеть болезни? Но фармацевтические компании делают это лучше, чем Всемирная организация здравоохранения.

Они же топают на поклон за лицензиями, а не то присядут.

Так моей бабуле, если что, набирать телефон фармацевтической компании, а не «03»?

Лео
Гость

Путину пусть звонит. Он спасет ))

Анонимно
Гость

В вашем ноутбуке уже нет ничего государственного — вообще.
Не, у меня в ноутбуке в кэше есть контент https://service.nalog.ru/zpufl/, а то так и без ноутбука остаться можно.

Александр Петров
Гость
На мой взгляд не досказана мысль, что-же заменит государства в итоге? Корпорации-анклавы как в пост-апокалиптическом книжном сериале Вадима Панова? А то что деградация властных элит происходит по экспоненте, доказывать нужно пожалуй только слепому. Степан Демура рекомендует на этот счет почитать Питирима Сорокина, который предсказал существующее нынче вырождение элиты. Причем учитывая что представительная демократия это полный фарс и иллюзия сменяемости власти, а конкретных высших чиновников назначает крупный бизнес, можно заподозрить что авторитет государственной власти подрывается искусственно. Хотя другой вариант более вероятен, когда бизнесу плевать на государство, страну и людей, он просто преследует интересы своих крупнейших акционеров. А наиболее широкий спектр возможностей… Read more »
Анонимно
Гость

Сложно сказать кто кого назначает. Но то что сверхприбыль может дать только монополизация которую и создают государства- это точно.

azzot88
Участник
Уже сейчас просходит, что место государства занимает бизнес. Он постепенно вплетается в государственные структуры и чувствует себя отлично. Но они используют старые методы и их бизнесы тоже стары. Я считаю, что мир ждет новая волна расцвета торговли, когда сами торговцы вместе с технярями построят систему которая будет их устраивать и они будут главной управляющей силой, а государство в нынешнем виде будет отходить на второй план, пока совсем не зачахнет. Для победы им нужно будет придумать что-то круче математики и использовать в своих целях. Общества без руководства не будет, нынешняя модель отмирает, остается толко один способ развития — взять развитие ситуации… Read more »
Анонимно
Гость

Бизнесу государство всегда было нужно для защиты от конкуренции и для создания монополий. Монополизация же приводит к тому что бизнес перестаёт быть бизнесом. Если место государства занимает бизнес то он и становится этим самым государством. Нахрена что то производить, продавать если можно просто отбирать деньги.

Максим Кольцов
Гость

«.. бизнесу плевать на государство, страну и людей, он просто преследует интересы своих крупнейших акционеров…»

открою вам секрет — людям которые представляют собой государство (т.е. чиновниками и всяким-разным службам) в 99% точно так же плевать на страну и людей, они просто выслуживаются перед начальством

единственное средство от вырождения элит — конкуренция этих элит между собой

Семён Антонов
Гость

Цитата из статьи:
Тот, кто уверенно говорит: «Вот как это будет» — обычно, городит ерунду.

Автор озвучил тенденцию, а не подавал заявку на очередной конкурс мамкиных фантазёров. Адекватно предсказать результат кучи сложнейших переходных процессов в обществе вряд ли возможно.

Анонимно
Гость

Предсказать вообще невозможно. Угадать с какой то вероятностью можна.

Семён Антонов
Гость

Ну в принципе это я и имел в виду. См. видение будущего (ныне настоящего) фантастами 19 — начала 20 века.

wpDiscuz